Иногда она молчала, просто сидела и смотрела на горизонт, чувствуя его присутствие рядом. И в эти моменты ей казалось, что он слышит её. Что где-то там, за гранью, он улыбается и кивает, и радуется тому, что она не сдаётся. Она подружилась с тётей Зоей, той самой соседкой, которая ухаживала за квартирой. Они встречались раз в неделю, пили чай, и старушка рассказывала ей истории о Сергее, которые Лиза не знала. Оказывается, он помогал соседям с ремонтом, чинил краны, носил тяжёлые сумки, никогда не отказывал в просьбах. Оказывается, он каждое воскресенье ходил в цветочный магазин и покупал букет, хотя тётя Зоя не знала, кому он предназначался — может быть, ей, хотя она уже ушла, а может быть, просто для того, чтобы дом наполнялся жизнью. Лиза слушала эти истории и чувствовала, как её любовь к нему становится более зрелой, более глубокой. Она любила его не только за то, каким он был с ней, но и за то, каким он был с другими — добрым, отзывчивым, надёжным. Аня тоже была рядом, как и всегда. Она не задавала лишних вопросов, не пыталась её развеселить или отвлечь, просто была — сидела с ней в тишине, когда Лиза не хотела говорить, и слушала, когда та хотела выговориться. Аня была её якорем, её опорой, и Лиза была благодарна ей за это, хотя часто не могла выразить словами, насколько важна для неё эта дружба. Однажды, когда они сидели в кафе, Лиза вдруг сказала: — Я думаю, что могу попробовать снова. Не влюбиться, нет. Я не готова к этому, да и никогда, наверное, не буду готова. Но я могу попытаться жить по-настоящему. Не убегать от жизни, а принимать её. Со всеми её трудностями, с болью, с этим постоянным чувством потери. Аня посмотрела на не с улыбкой, в которой была и грусть, и гордость. — Ты стала сильнее, Лиз, — сказала она. — Ты не сломалась. А многие бы сломались. Лиза покачала головой. — Я не сильная. Я просто поняла, что у меня есть выбор. Я могу либо умереть вместе с ним — не физически, а внутри, перестать чувствовать, перестать жить. Либо я могу жить дальше, помня о нём, неся его в своём сердце, но не позволяя этой любви стать моей тюрьмой. Он бы не хотел, чтобы я страдала. Он бы хотел, чтобы я была счастлива. Я знаю это. Он писал об этом в своём дневнике. Она снова перечитала его дневник много раз, и каждая запись открывала ей что-то новое. Он писал о том, как они встретились, как он влюбился в неё с первого взгляда на студенческой вечеринке, как боялся подойти к ней, потому что она казалась ему недосягаемой. Он писал о первом свидании, о первом поцелуе,