Внутри было абсолютно темно. Снаружи стояла глухая ночь, а небо скрывали тучи, так что с улицы тоже света не шло.
Я сделал ещё один шаг и полез рукой в сумку, когда горла коснулся холодный металл.
— Не шевелись… — послышался хриплый мужской голос.
17. Дома, в которых лучше не жить.
— Не шевелись, — послышался хриплый мужской голос. — Одно движение, и ты труп.
— Прошу прощения. Я не знал, что тут кто-то живёт, — сказал я. Сам же напрягся, чтобы резко уйти в сторону.
— Нет, отродье своры, назови сперва хоть одну причину, по которой я не должен тебя прикончить на месте.
— Потому что убивать нехорошо и у тебя будут проблемы? — спросил я вглядываясь в нападавшего, и постепенно начиная успокаиваться.
— Зато одним прихвостнем своры будет меньше!
— Я не виноват, — зло процедил я. — что снаружи твой дом похож на заброшенный бомжатник.
— Этот дом… — начал было он, но я понял, что пора действовать.
Дёрнувшись вправо, я рукой ударил в сторону оружия.
Как я и думал, это было что-то древковое. Слишком оружие водило в сторону. А местный житель едва удерживал оружие в руках.
Вспышка. Внутрь дома вошёл Мерлин с зажатым факелом.
Местный оказался сухощавым дедком со смесью страха и злобы на лице. Седые волосы, залысины и покрасневшие глаза. Он отскочил и снова поднял своё копьё, наставив на нас. Но увидев, как следом за мной и Мерлином входит высокий широкоплечий Рейн с Ди и Тией, совсем сник.
В свете факела озарился довольно уютный коридор с несколькими дверьми. Пол был покрыт паркетом. Не смотря на некоторое запустение, место казалось уютным.
Было холодно, но всё же лучше, чем на улице. Разве что стойкий запах табака был неприятен. Кислый, будто копился здесь годами.
— У меня нечего брать! — воскликнул он даже как-то обижено. — Хотите, осмотрите здесь всё, тут не грамма земли не нет!
— Успокойся, — вздохнул я. — Мы правда ошиблись. Думали, дом пусует.
— Нубы чтоль? — удивлённо спросил дед.
— Нубы, — неохотно согласился я. — Жильё искали.
— Вот-оно-что… — задумчиво выдохнул старик. — Значит, ничего лихого делать не будете?
— Да мы бы сами приплатили за ночлег, — решил я. Каджи это хорошо, а расспросить местного было бы тоже очень полезно.
Возможно, старику такое соседство будет даже в радость. С него информация, с нас помощь.
— А у тебя тут много места, — заметил я. — Кто ещё здесь живёт?
— Никто больше. Больше никто… — странно повторил дед.
— Уверен?
— Всех, кто здесь жил, я похоронил лично, вот этими вот руками… — в словах старика послышалась горечь. Застарелая, но всё ещё не отпустившая боль.
— Тогда, не против, если мы остановимся здесь на ночь? А там захочешь, уйдём по утру.