Вроде я. Но совсем другая.
Взгляд цепкий, уверенный. Хищный.
Та, что готова перегрызть горло, если её загонят в угол. Мне нравится то, что я вижу. И я благодарна вакцине – как бы глупо это ни звучало. Чувствую, что только с её помощью боль моих потерь притихла.
Не исчезла.
Просто перестала рвать изнутри.
Обезболивающее сработало на душе как нужно. Теперь я понимаю: с этим можно жить дальше. Не легко. Но – можно.
Выхожу в прохладную комнату из тёплого пара ванной. Тело моментально покрывается гусиной кожей. Соски твердеют, кожа стягивается. Нужно высушить волосы – они неприятно липнут к голой спине.
Замираю в проходе спальни.
Рик полусидя устроился на кровати. Спокойно. Уверенно, как будто это его пространство.
Рядом поднос: коробка с шоколадными конфетами и два бокала, наполовину наполненные розовой жидкостью.
– Тоже решил меня отравить? – не нахожу других слов, шагаю к комоду.
– Предпочитаю огнестрельную расправу, – лениво протягивает он.
Беру фен, сильнее затягиваю полотенце на груди – ткань влажная, скользкая, норовит сползти.
– Тебе не кажетсяэто странным? – обвожу воображаемым кругом весь натюрморт на моём лежбище.
Включаю фен. Горячий поток воздуха бьёт в мокрые пряди. Жду ответа. Рик не торопится. Он, не скромничая ведет по мне серыми глазами – медленно, снизу вверх. Останавливается, добравшись до глаз.
– Конфеты и вино, – пожимает плечом. – Ничего странного. Обычный антистресс. Не более.
От вида этогоантистресса сердце трепещет как синица в клетке.
Фен разгоняет по комнате его парфюм, горячий воздух подогревает и без того густой аромат.
Рик вальяжно раскинул руки, опершись мощной спиной на изголовье кровати. Несколько пуговиц чёрной рубашки расстёгнуты, оголяя сильную линию груди и шеи. Затылком он облокотился о стену, чуть вздёрнув подбородок. Белесые глаза смотрят из-под длинных ресниц – спокойно, выжидающе.
Сейчас, как никогда, он напоминает моего Сэма.
Нагловатый. Уверенный в себе. Не играющий на публику.
– Сэм… – слово срывается само. Тут же осекаюсь и выключаю сушильный аппарат. Тишина обрушивается резко.
–Рик , если ты забыла, – он скрещивает руки на груди; мышцы перекатываются под тканью. – Хотя… если тебе угодно, наедине можешь звать меня как хочешь.
Уголки его губ едва заметно вздрагивают.
Отвожу взгляд. Ищу во что переодеться.
Выбор одежды невелик. Нужно попросить Бэна съездить в какой-нибудь магазин, разжиться гардеробом.
Беру в руки чёрную ночнушку, приехавшую со мной из родного дома. Пальцы слегка подрагивают, выдавая волнение, которое я упрямо отказываюсь признавать.