Айра-Медея ошалелым взглядом ласкала блюдо. Видно было: она считает фрукты. Десять, пятнадцать, двадцать… Протянула руку, тронула один, оставила… Но вот южанка моргнула пару раз, и огонь пропал, она овладела собой.

— Мне следует поговорить со своим поставщиком фруктов.

— Конечно, сладкая. Поговори, поговори.

— И потребуются гарантии, что вы владеете тем, что обещаете.

Бакли протянул южанке вексель. Дал время прочесть сумму и название банка.

— Деньги класса «большие» — самое эффективное средство против живой силы противника.

Он сгреб ладонью браслет с очами и компактный самострел, поднялся на ноги.

— Приятно было поболтать с тобой. Еще увидимся.

* * *

Слежку они заметили на Купеческом спуске. То есть, заметил Бакли, а Шестой пялился в небо. С Дворцового острова взмывали шутихи и рассыпались искрами над Престольной цитаделью. Все прохожие задирали головы, глазели на фейерверк, кто-то даже несмело покрикивал: «Слава Янмэй!..» Шпион сделал ошибку: не смотрел вверх, как все, а под шумок решил подкрасться поближе. Вот Бакли его и приметил.

Взял Шестого за локоть, повел по спуску. Шестой бурчал про долбанные праздники и сучьи коронации. Бакли втащил его в двери искровой мастерской.

— Слава императрице, хозяин!.. — крикнул Бакли и получил в ответ:

— Да черт ее знает… может, и слава…

Хозяин вышел, встал за прилавок: косматый и смурной, с усталыми злыми глазами. Бывший солдат, — понял Бакли. Этих сволочей он не любил, хотя и меньше, чем рыцарей.

— Чего вам, парни?

— Зарядить бы очи, служивый.

— Показывай.

Бакли выложил на прилавок самострел. Хозяин выщелкнул стрелу, вынул камушек из крепления на ее острие.

— Это не все, — сказал Бакли и протянул хозяину «кипарис».

— Дрянная штука, — сказал бывший солдат и пожевал губу. — На кой вам этот душегубец?

— Вставь в стрелу заместо «розочки».

— Не встанет, — буркнул хозяин, кажется, с облегчением. — Камень большой, не ляжет в ствол самострела. Забери.

И оттолкнул раскрытую ладонь Бакли с «кипарисом». Тогда Бакли протянул вторую ладонь, пять золотых сверкали на ней.

— А ты возьми стрелку подлиннее, служивый. Пускай камень торчит из ствола, не беда.

— Ты совсем дурак? Его нельзя так носить. Коснешься камнем своей же руки или ноги…

— Не коснусь, не бойся. Заряжай.

Бывший солдат был из этих, странных — тех, кто не хочет денег. Смотрел с отвращением на «кипарис» и на золото. Так смотрел, будто предложили ему съесть коровью лепешку. Бесполезный человечишка, — подумал Бакли. Но вдруг солдат схватил деньги и швырнул в стол. Было ясно: не для себя берет, а кому-то. Сыну, сестре, вдове друга — черт его поймет.