Ну это я с высоты своей колокольни рассуждаю. Вполне возможно, на том осколке чужой реальности есть нечто такое особенное, о чем мне знать не полагается. Поэтому сижу тихо, не отсвечиваю и на глаза столичных господ стараюсь не попадаться.

После убытия комиссии к месту прорыва я направился в госпиталь, то самое изолированное от любых внешних воздействий помещение, в котором мне довелось провести несколько дней. Теперь вместо одной кровати и тумбочки, здесь шесть комплектов мебели, на которых помимо Петьки, находилось на излечении еще пять графских дружинников, коим не повезло попасть под раздачу во время похода на осколок иной реальности. Как выяснилось, ничего с ними особо плохого не случилось.

Лишь одному кисть руки оторвало, но это оказалось задачей легкопоправимой для целителя четвертого ранга. Ко времени моего посещения пострадавший не сводил счастливого взгляда с «обновы», то и дело сжимал пальцы в кулак, затем разжимал.

Все прочие дружинники, кроме, разумеется, Васильева знатно огребли от какой-то вредоносной растительности, обладающей ментальными способностями. Чтобы не мучились головными болями Владимирская их усыпила. Сказала, что через сутки очухаются и о своих болячках благополучно забудут.

Что же касательно моего приятеля Петра, его магический потенциал практически полностью восстановился. Однако Ирина Петровна оказалась не тем человеком, который халатно относится к своим обязанностям целителя. На всякий случай оставила героя под своим присмотром.

— Наверное, она в меня влюбилась, Саня, — пошутил Петя. — Я ей грю, мол, здоров как бык. А она мне: «Ты, Петенька, не целитель и не можешь знать обо всех возможных последствиях магического истощения», — до смешного тонким голосом он попытался передразнить медичку. Затем сделал однозначный вывод: — Ну точно влюбилась, тут уж к бабке-гадалке не ходи. Что делать, Полубояринов, у меня ведь зазноба в Павлове?

Хохма не удалась, поскольку в дверях появилась Владимирская, и как оказалось, слух у внучки некроманта был на зависть иному меломану. Во всяком случае, фривольные разглагольствования Петра она услышала и тут же на них среагировала:

— Можешь передать своей зазнобе в Павлове, Васильев, что Владимирская Анастасия Петровна в таких дебилов, как ты ни в жизнь не влюбится.

— А с чего это сразу «дебил»⁈ — Возмутился парень. — Эвон, сам Их Императорское Высочество меня героем назвал, орденом пообещал наградить.

На что Целительница ехидно так заулыбалась и за словом в карман не полезла:

— Был бы не дебил, здесь не валялся! Кто ж так нерационально расходует энергию⁈ Мог бы в заклинание в два раза меньше маны влить, с тем же самым результатом. Надо будет деду сказать, чтобы отправил тебя на курсы по переподготовке магов. Что же касательно ордена, я бы на месте Великого Князя повесила тебе на грудь медаль Сутулова из коровьего дерьма. Тоже мне, чародей аж шестого ранга, который собственным средоточием управлять не научился, да тебя…