— Клэр, разработанная ранее операция по дискредитации господина Колчина путем массового информационного вброса отменяется. Будем действовать по-другому. Пусть информация в КГБ поступит от покойного Василия Захаровича. Задумка следующая: опасаясь мести влиятельного подельника, тот решил предпринять кое-какие меры дабы себя обезопасить, однако не успел предупредить о существовании компромата на мстительного подельника.

— Должно сработать, — подтвердила нейросеть.

— А для вящей убедительности, ты заполнишь паузы сгенерированным голосом покойного графа в записанном тобой разговоре.

— Без проблем, Александр.

— Вот и ладушки. Этим займемся завтра с утра, а сейчас я в душ и на боковую. Притомился что-то. Денёк выдался уж слишком суматошный.

Глава 14

Глава 14

Глава 14

Просторное помещение с высокими потолками ярко освещенное солнечным светом, льющимся из панорамного окна, занимающего едва ли не всю стену. За столом трое мужчин в военной форме со знаками различия офицеров Комиссии по госбезопасности Российской Империи вальяжно развалились в удобных креслах, внимательно слушают аудиозапись, из виртуального динамика.

— Дмитрий Афанасьевич, — вещал знакомый всем присутствующим голос убитого этой ночью графа Коринфского-Золотова, — я бы хотел, чтобы вы задержали на недельку-две оформление документов этого непонятно откуда появившегося самозванца. А я за это время… Впрочем, это уже мои дела, вас они не касаются.

— Да вы понимаете, чего от меня требуете⁈ — Возмущенно запротестовал господин Колчин.

— Ну я же неплохо оплачиваю присланную вами информацию.

— Деньги? Я их честно отработал. Скинул вам всю имевшуюся на тот момент информацию. А то, что ваши неумехи не смогли справиться с каким-то малолетним щенком, не моя проблема.

Голос на другом конце линии превратился в чистый мёд:

— Ну Дмитрий Афанасьевич, ваше превосходительство дорогой вы мой друг, сделаете то, что я прошу, сто тысяч ваши.

Нет, нет и еще раз нет! Для КГБ мои былые заслуги, аргумент малоубедительный. Узнают, что я слил на сторону конфиденциальную информацию, мне конец.

— Триста.

— Я же сказал: «Нет!». Всё, Василий Захарович на этом наш разговор закончен.

— Ну коли вы такой несговорчивый, ладно, что-нибудь придумаю. Но помните, если что со мной случится, запись этого разговора ляжет на стол… ну вы сами знаете, на чей стол она ляжет.

— Ах, запись! Вот только не стоит меня шантажировать. У меня на вас куча компромата. Если что-то нехорошее со мной случится… Ну вы прекрасно понимаете, в чьи руки попадет мое посмертное послание. Так что у вас не будет возможности укрыться даже на самом дальнем осколке. Найдут-с, со всеми вытекающими последствиями. Вы уж не сомневайтесь.