Предпочтение отдавалось кандидатам из рабочих и крестьянских семей. Часто в документах указывалось «из беднейшей крестьянской семьи».Запрещалось принимать лиц с судимостью, а также тех, кто имел контакты с криминальным миром или иностранцами.Тщательно проверялась биография кандидата: место работы, участие в общественных организациях, наличие компрометирующих материалов.
Причем обязательно принималось во внимание физическое и психическое состояние: кандидат должен был быть здоровым, без хронических заболеваний, которые могли бы мешать службе. От него требовалась хорошая физическая подготовка, включая навыки рукопашного боя, стрельбы, бега, лыжной подготовки. Проверялось семейное положение кандидата, условия жизни родителей. Считалось, что разводы в семье могут указывать на «ненормальность» родителей и негативно влиять на детей. Уделялось внимание биографии супруги кандидата и её родственников. Многодетные семьи рассматривались с особым вниманием, так как это могло ассоциироваться с «дегенеративностью» матери. Также был негласный запрет принимать на службу лиц, рождённых в результате смешанных браков, а также тех, у кого в роду были евреи (до пятого колена).
Для некоторых должностей требовалось специальное образование. Например, выпускники школ погранохраны и войск ОГПУ проходили войсковые стажировки и обладали командными навыками. В 1940 году командный и начальствующий состав НКВД должен был иметь определённый уровень образования: от капитана и выше — сдать экзамены за среднюю школу, остальным — за неполную среднюю школу (семилетку).
Отбор кадров в НКВД был централизованным и строго контролировался. А я по мнению наркома не просто обнаглел, решив принять на работу бывших, освободив после признания отсутствии за ними вины (а вина их была в том, что они «бывшие»). Хорошо что я хоть отправил приказ о зачислении на согласование в Минск, решив выдать до приведения их лиц в нормальное состояние до схода синяков для последующего фотографирования, временные удостоверения личности, отпечатанные на машинке на листах бумаги. Этот мой приказ жег Цанаве руки и он едва сдерживался, чтобы не обломать рога решившему стать самостоятельным одному из начальников областных отделов.
А мое решение отложить депортацию до пересмотра состава депортированных и вовсе показалось наркому доказательством временного помутнения рассудка его сотрудника: наркомат получил Директиву №892/Б по которой предполагалось к 15 апреля 1940 г. произвести выселение в районы Казахской ССР сроком на 10 лет всех членов семей содержащихся в лагерях для военнопленных и в тюрьмах западных областей Украины и Белоруссии — бывших офицеров польской армии, полицейских, тюремщиков, жандармов, разведчиков, бывших помещиков, фабрикантов и крупных чиновников бывшего польского государственного аппарата, церковных служащих синагог и костелов.