— Когда же я так смогу перемещаться? — вслух поинтересовался ол Стирс, оглядываясь.

Немченко хотел было утешить друга, что скоро, да застыл в изумлении. Не сразу, но вдруг понял, что стоит на паркете. Совсем таком, каким покрывали полы в его родном мире. Впервые увидел паркетную кладку в Гертале. Даже головой мотнул. Может кто-то подсмотрел идею из начавших распространяться синема и иллюзионов? Вряд ли. Судя по цвету, полы уложены давно.

Выкинув из головы ненужные мысли, на вопрос Карта отвечать не стал. Сказал другое:

— Посмотри здесь всё. Потом спускайся на второй этаж. На тебе стрелки. А я пойду в гущу сражения.

— Да что здесь смотреть-то, Анд? — Карт извлёк кинжал. — Нет тут никого. Бережёшь меня?

— Конечно. — не стал спорить адепт восьми стихий. — Где я ещё такого соратника себе найду? У меня на тебя большие планы, и если срастётся так, как планирую, то и сумрачные пути тебе станут доступны и многое другое. Ты ведь уже о многом догадался. В общем, будь осторожней.

— Это я могу, — улыбнулся магистр. — Стану действовать из тени. — но сразу в сумрак не ушёл, двинувшись по коридору в направлении окна, чуть притормаживая у высоких дубовых дверей кабинетов и внимательно прислушиваясь, вдруг там всё же кто-нибудь есть?

Оставив заместителя в одиночестве, адепт восьми стихий переместился на первый этаж, оказавшись в холле, где шло настоящее сражение. Разумеется, тут было шумно, не только раздавался звон мечей и крики людей, но и грохот сдвигаемой мебели. Оборону у входа держала пятёрка наёмников, которая в момент появления Андрея поменялась местами со своими товарищами. Остальные вражеские бойцы, а их Немченко насчитал примерно три десятка, таскали отовсюду из комнат громоздкие шкафы, столы, стулья, ещё какие-то тумбы и городили баррикаду.

Командиров у врага Немченко насчитал сразу троих — высокого и широкоплечего капитана из неодарённых, одетого в тусклый бронзовый латный доспех, и двух олов. Пожилой огневик с вытянутым лошадиным лицом устроился за углом стены, наблюдал за ходом схватки и вступать в бой не спешил. Зато молодая, злая, похоже, от недосыпания воздушница с растрёпанными волосами, находилась в центре холла и ударила амулетом гранитного шипа, пробив своей атакой сразу двоих и изувечив одного нападающего.

Магические защиты, если они у солдат майора Тертия и имелись, их не спасли. На смену убитым и раненому тут же в дверь стали давить другие далиорцы. Им надо было срочно расширять фронт схватки, иначе получалось всё время три меча против пяти миллетских. Но продвинуться мешали не только вражеские мечники и арбалетчики — трое стояли возле ола огневика и пускали болты с удивительно большой скоростью, видно наёмники и в самом деле опытные — а ещё и брошенные прямо ко входу стулья и лежавшая на боку с раскрытой дверце тумба, из которой высыпались бумаги и свитки пергамента.