В первом собственном жилье землянина теперь обитают другие люди. Чинтер с Цорией давно его продали. За забором Андрей увидел молодую женщину, согнувшуюся над овощной грядкой под присмотром бесштанного, в одной только длинной рубахе, карапуза лет трёх. На крыльце дома сидел парень возраста благородного Анда и строгал длинным ножом какую-то палку.

Небольшой особнячок Сарины Йоттер стоял закрытым и выглядел необитаемым. Мать проказницы Мии не стала его продавать. Сдавала первое время через знакомых, да, видимо, съёмщики съехали, а новые ещё не нашлись. Немченко вспомнил сейчас, как в шутку обозвал Мию, до рождения его собственных детей пока самую младшую в роду Реев, «рыжая-бесстыжая». Девчонка на прошлой неделе безобразно себя вела в школе, на неё наставники пожаловались. Шутка, что называется не прошла, молоденькая ола разревелась. Пришлось сердобольному главе рода, не терпевшему детских слёз, заглаживать свою вину синемой про Чебурашку. Помогло, причём быстро.

Немченко неожиданно для себя испытал лёгкое чувство ностальгии. Даже странно, по прежней жизни в родном мире не тосковал, а тут вдруг накрыло. Подумалось, может быть стоило остаться здесь жить? А что, изготавливать и заряжать спокойно амулеты, получая неплохие доходы, ходить в «Пышку» обедать и ужинать, гулять по портовой набережной. Тут же ответил себе: нет, не вариант. Ещё до встречи с Джисой это можно было рассмотреть, а после никак. Да и без неё, если разобраться, ничего бы не вышло. Не для того стихии затянули к себе сознание иномирянина, чтобы тот здесь прохлаждался.

Он и сейчас появился здесь не для любования знакомыми местами, а с вполне конкретной целью, ему нужно было поговорить с Титом Негинием, мастером-гравировщиком, бывшим своим соседом и товарищем по оружию — тот воевал в ополченческом отряде благородного Анда, когда отражали пиратский налёт нииторцев — чтобы привлечь почтенного Тита к работе на себя.

Нужный ему дом располагался почти ровно напротив его прежнего жилья. Адепт восьми стихий подошёл к калитке и вышел в реальность. Хотел позвать дворового, но того не оказалось. Собаки впрочем тоже, поэтому землянин толкнул покосившуюся дверь и ступил на выложенную камнями дорожку. Прошёл по ней, поднялся на крыльцо и постучал кулаком.

— Эй, есть кто в доме? — громко спросил.

Помимо самого Тита здесь должны, насколько Андрей помнил, обитать его супруга Авенолия, приятная полная женщина лет тридцати пяти — сорока, два их сына Сарк и Ивол, сейчас им должно быть где-то шестнадцать одному и тринадцать второму и четверо слуг, помогавшим как по хозяйству, так и в мастерской, располагавшейся позади дома. Однако двери ему открыла сама хозяйка, а не кто-то из рабов или служанка.