* * *
Утро следующего дня выдалось пасмурным и тоскливым. Гнилостное послевкусие вчерашних событий неприятно горчило в душе. От этого день с самого утра обещал быть паршивым.
Что сказать, даже есть Грише не хотелось, причём от слова совсем. Да и окружающие неприятно пялились. Из-за этого у него только и было желание, поскорее закончить с оставшимися делами и покинуть эту треклятую деревеньку.
Благо, дел было не много, всего-то похоронить Хэльгу и Гайю. Что к слову не заняло много времени. Дмитрий помог с могилами, а дальше положили, закапали, постояли немного под пристальным взором Олофа, на этом и всё, что могли, то и сделали.
— Уезжаете? — Скорей констатируя, чем спрашивая, произнёс рыцарь, когда Григорий и Дмитрий направились обратно в деревню.
— Да, — коротко ответил Гриша, проходя мимо мужчины.
— Понятно, — протянул рыцарь, глубоко вдыхая прохладный утренний воздух. — Облака низко, скорей всего скоро начнётся дождь, — невзначай произнёс он.
Григорий остановился. Немного подумав, он добавил, — в районе вашего поселения я повстречал трёх троллей. С ними я разобрался, но сами понимаете, такое количество столь свирепых монстров, как-то подозрительно. — Помолчав, Гриша добавил, — подробности можете узнать у Валенсия, — а затем, всё также не оборачиваясь, направился на постоялый двор, за тарантасом.
Глубоко вздохнув, Олоф прошептал, — понятно, — а затем, покачав головой, подумал, —вот ведь Кальвис кобель безмозглый. Знал бы, до чего его выходки доведут, ещё бы в детстве писюльку ему отрезал!
Как не странно, но в отличие от сельчан, Олоф не мог винить Григория в произошедшем. Всё же он прекрасно понимал, кто в действительности пострадал и кто виноват в этом. И пусть от этого было не легче, особенно после того, что сказал Гриша, но поделать было нечего.
Глава 25
Ближайшие пару дней пути настроение у Григория было откровенно паршивым, что лишь усугублялось дурной погодой. Целыми днями небо было хмурым и низким, а иногда даже моросил мелкий дождик, от которого лишь частично защищала откидная крыша тарантаса.
Большую часть пути Гриша молчал, размышляя о произошедшем в Каверне и почти не разговаривая с Дмитрием. Но тот, к слову, только и рад был этому. Целыми днями бард что-то бренчал на своей лютне, изредка мурлыкая себе под нос мотивчик какой-нибудь странной песенки.
Здесь также стоит сказать, что обоим мужчинам, подобный формат путешествия, пошёл лишь на пользу. Например Гриша, лишний раз убедил себя в том, что его действия были не столь жестки, как ему это казалось первое время. В свою очередь Дмитрий смог в волю наиграться с лютней, большего же ему вроде как и не требовалось.