лестнице. Я не чувствовала неловкости или стыда. Я чувствовала лишь то, как сильно бьется его сердце у меня под ухом. Тук-тук. Тук-тук. Мой любимый звук в этом мире. Он нес меня в свое логово, в свое святилище, и я знала, что иду туда по собственной воле. Он толкнул ногой дверь в свои покои и внес меня внутрь. Он не бросил меня на кровать. Он осторожно, почти благоговейно, опустил меня на мягкие покрывала, а сам навис сверху, опираясь на руки. В комнате было тихо, лишь в камине потрескивали дрова, отбрасывая на его обнаженную по пояс спину пляшущие тени. — Моя, — прошептал он, и это слово было не утверждением права собственности, а клятвой. — Моя Мария. Его поцелуи стали другими. Нежными, исследующими. Он целовал мои веки, щеки, линию подбородка, спускаясь все ниже, к шее. Каждое его прикосновение было молитвой, каждое касание — обещанием. Одежда стала ненужной, лишней преградой, и вскоре она исчезла, оставленная где-то в другом, неважном мире. Прохладный воздух комнаты коснулся моей кожи, но мне не было холодно. Жар, исходивший от его тела, окутывал меня, согревал, плавил. Его руки изучали мое тело с трепетной осторожностью, словно он боялся меня разбить, словно не мог поверить, что я настоящая, что я здесь, с ним. В эту ночь не было боли, не было страха, не было принуждения. Было лишь двое. Две израненные, сломленные души, которые на обломках чужой трагедии и собственного горя нашли друг в друге исцеление. Он не брал, он дарил. Он не владел, он боготворил. И я, забыв обо всем на свете, отвечала ему с такой же отчаянной, всепоглощающей нежностью. Мы были двумя половинками одного целого, которые вечность искали друг друга в разных мирах и наконец нашли. Это была не просто близость. Это было слияние. Это было возвращение домой. 67 Солнечные зайчики весело плясали на начищенном до блеска паркете, отражаясь в хрустальных подвесках люстры. Дом, когда-то казавшийся мне холодной, чужой крепостью, теперь дышал жизнью. В воздухе витал аромат свежей выпечки, который Герта с самого утра колдовала на кухне, и тонкий, сладкий запах роз, доносившийся из распахнутых окон в сад. Все было готово. Я стояла посреди холла и нервно теребила край своего платья. Мое сердце колотилось с такой силой, словно собиралось выпрыгнуть из груди. Сегодня был самый важный день в моей второй жизни. День, которого мы ждали долгих, мучительных пять лет. Сегодня наш сын возвращался домой. — Перестань так волноваться, моя дорогая, — раздался за спиной знакомый, любимый голос. Сильные руки обняли