меня за талию, и я тут же расслабилась, прислонившись к широкой груди Дамиана. — Ты протопчешь дыру в полу, если будешь так ходить кругами. Я обернулась и посмотрела на него. За эти пять лет он почти не изменился, разве что в уголках его глаз залегли новые морщинки от смеха, а в волосах появилась едва заметная седина, которая делала его еще более привлекательным. Но взгляд… взгляд его изменился кардинально. Ушла былая холодность, уступив место глубокой, спокойной нежности, которую он теперь не скрывал. — Я не могу, — призналась я, снова поворачиваясь к окну. — А вдруг ему здесь не понравится? — Глупости, — он поцеловал меня в макушку. — Он полюбит этот дом так же сильно, как и мы. Эти пять лет были для нас испытанием. Мы приняли решение остаться в Драконьем Утесе, чтобы быть как можно ближе к сыну. Я видела его каждую неделю. Сначала издалека и только в присутствии Дамиана, затем, когда он немного подрос и научился контролировать свои первые, самые сильные всплески магии, мне разрешали брать его на руки. Каждая наша встреча была праздником и пыткой одновременно. Я могла обнимать его, целовать его пухлые щечки, вдыхать его сладкий младенческий запах, но каждый вечер мне приходилось возвращать его в руки Ингрид и уезжать, оставляя частичку своего сердца там, в Доме для детей драконов. Но мы справились. Мы пережили это, поддерживая друг друга. И вот, наконец, этот день настал. Нашему Астеру исполнилось пять лет. Его магия стабилизировалась, и он мог вернуться домой. Навсегда. Стук копыт по подъездной аллее заставил нас обоих вздрогнуть. — Они приехали! — выдохнула я, и мое сердце, кажется, на миг остановилось. Мы вышли на крыльцо. К дому подъезжала знакомая карета из Драконьего Утеса. Дверца открылась, и из нее, с помощью Ингрид, на землю спрыгнул маленький мальчик. Мой сын. У него были волосы цвета воронова крыла, как у отца, и мои глаза. Он был одет в маленький дорожный костюмчик, и вид у него был очень серьезный и сосредоточенный. Он огляделся по сторонам, с любопытством разглядывая наш дом, сад, нас. Дамиан медленно спустился по ступенькам. — Здравствуй, Астер. Мальчик поднял на него свои серьезные глаза. — Здравствуй, отец. На миг показалось, что он не очень рад, но затем его взгляд переместился на меня. Он смотрел несколько секунд, а потом его серьезное личико озарила такая светлая, ослепительная улыбка, что у меня подкосились ноги. — Мама! — он сорвался с места и со всех ног бросился ко мне. Я опустилась на колени и поймала в свои объятия это маленькое,