спросила Я. — Иногда, — глухо ответила Элара. — Если повезет. Если господин попадется хороший. — А если… не повезет? — выдохнула Я. Элара долго молчала. Я слышала, как она нервно теребит край своего платья. — Есть дома… в портовых городах. Куда мужчины приходят… платить за женщин. Даже в темноте я почувствовала, как Лиз замерла. У меня у самой по спине пробежал лед. Не нужно было больше никаких объяснений. — Не бойся! — взвился дух в моей голове, его ярость была почти осязаемой. — Не слушай ее! Никаких портовых домов! Ты — Избранница Алтаря! Судьба моего наследника связана с тобой! Я не допущу такого унижения! Это исключено! Его высокомерие, его оторванность от нашей реальности, от этого холодного подвала и запаха страха, взорвали мое терпение. — О, ты не допустишь? — произнесла я вслух, и мой голос, полный ледяной, ядовитой иронии, прорезал темноту. — А что ты сделаешь, позволь спросить? Зашипишь по громче в моей голове? Или, может, ослепишь их своим негодованием? Мертвая тишина. Даже дух ошарашенно замолчал. А потом из угла донеслось испуганное шуршание. Две тени отшатнулись от меня, вжимаясь в стену. — С кем… с кем ты говоришь? — пролепетала Элара. Ее голос дрожал от суеверного ужаса. Я поняла свою ошибку слишком поздно. Для них я сидела в темноте и спорила с пустотой. — Она… она сумасшедшая, — прошептал голос Лиз, полный ужаса. — От удара… видимо умом тронулась. — Тише ты, — шикнула Элара. — Не зли ее. Я закрыла глаза, и горькая усмешка скривила губы. Великолепно, Марина. — Вот видишь? — подал виноватый голос дух. — Теперь они боятся тебя. Мы должны держаться вместе, а ты… — Это ты довел меня!— прошипела я уже шепотом, сквозь зубы. — Я здесь по твоей воле! Ответом было обиженное молчание. Ядовитые слова повисли в спертом воздухе подвала, смешиваясь с запахом плесени и страха. В своем углу, прижавшись друг к другу, дрожали две девушки. Они больше не плакали, их слезы иссякли, сменившись тихим, животным ужасом. Ужасом не только перед похитителями, но и передо мной. Я откинула голову назад, прижавшись затылком к холодным, влажным камням. Боль в голове немного утихла, уступив место всепоглощающей усталости. Хотелось просто закрыть глаза и не просыпаться. Никогда. Вернуться в ту сладкую пустоту, из которой меня так бесцеремонно выдернули. — Ладно, хватит киснуть, — нарушил тишину голос духа. В нем слышались примирительные нотки. — Нужно думать. Паника — плохой советчик, сама знаешь. Я горько усмехнулась. «Думать. Отличный план. А главное — свежий». — Эта метка