рубашка, чулки, туфли. Переодеться. Он хотел, чтобы я выглядела прилично. Даже здесь, в клетке. — Слабое место здесь я, — пробормотала я. –– Неверно! — фыркнул Ворчун. — Ты — ЕГО слабое место! И он это знает, потому и бесится. Он не может тебя контролировать, и это сводит его с ума. Мы этим воспользуемся! В этот момент в замке звякнул ключ. Я отскочила от кровати, напрягаясь. Дверь приоткрылась, и внутрь бочком проскользнула Анита с подносом. Она не смотрела на меня, ее руки дрожали. — Лорд велел, миледи, — прошептала она, ставя поднос на стол. Миледи. Слово царапнуло слух. Запах жареной курицы ударил в нос, и желудок свело от голода. На подносе была еда, вода в кувшине, таз и полотенце. — Спасибо, Анита, — тихо сказала я. Она вздрогнула и наконец подняла на меня испуганные глаза. — Я пойду. — Подожди. Леди Агнес здесь? Анита судорожно кивнула. — Да, миледи. И ее отец. Они… ждут. Пока лорд найдет способ… разорвать связь. Она выпалила это и выскользнула за дверь. Замок снова щелкнул. –– Наивные дураки, — прокомментировал Ворчун. Я смотрела на еду. Руки дрожали. Я схватила куриную ножку и впилась в нее зубами. Плевать на манеры. Я была голодна, как волк. Я ела быстро, жадно, отрывая куски руками. Когда с курицей было покончено, я набросилась на хлеб и сыр. Только насытившись, я смогла откинуться на спинку стула и выдохнуть. Я жива. –– Так, — нарушил тишину Ворчун. — План. Умываешься, переодеваешься, спишь. Набираешься сил. А потом мы начинаем операцию “Вынос мозга дракону”. Он еще пожалеет, что запер тебя здесь. Поверь, я знаю, на какие кнопки давить. Я посмотрела на его алый, азартный силуэт, потом на остатки еды. И впервые за эти сутки на моих губах появилась кривая усмешка. — Что ж. Посмотрим, кто кого. — Вот это другой разговор! — с энтузиазмом воскликнул Ворчун, подлетая ко мне. — Боевой настрой — половина победы! С чего начнем нашу маленькую войну? — С разведки, — твердо сказала я. — И с личной гигиены. Я не могу думать, когда чувствую себя грязной пленницей. Я подошла к подносу, взяла таз, кувшин с водой, мыло и полотенце и ушла в самый темный угол комнаты, отгороженный тенью от камина. Вода была ледяной, но мне было все равно. Смывая с себя грязь последних суток, я словно смывала и часть страха, часть унижения. Каждый раз, когда грубое полотенце терло кожу, я чувствовала, как возвращаюсь к себе. К Марине Волковой, сорокапятилетней женщине, которая не привыкла сдаваться. Переодевшись в чистое синее платье, я почувствовала себя почти человеком. Ткань