и вонью перегара. Он тянул ко мне свои грязные руки, его дубина со свистом рассекала воздух, и я просыпалась с беззвучным криком на губах, вся в холодном поту, вцепившись в одеяло. Я просто лежала, глядя в потолок, и ждала рассвета, который казался бесконечно далеким. Утром я чувствовала себя так, словно меня всю ночь били. Тело ломило, голова была тяжелой, как чугунный котелок, а под глазами залегли такие темные тени, что никакой консилер из моей прошлой жизни с ними бы не справился. В дверь робко постучали. Вошла Анита с ароматным завтрком на подносе. Она тоже выглядела неважно: бледная, с покрасневшими глазами. Поставила на стол поднос водой и, не удержавшись, бросила на меня быстрый, полный сочувствия и любопытства взгляд. — Тяжелая ночь, миледи? — прошептала она, убирая вчерашнюю посуду. Я лишь устало кивнула. Сил на светскую беседу не было. — У всех сегодня тяжелая, — вздохнула она, осмелев и понизив голос до заговорщицкого шепота. — Весь замок на ушах. Лорд… вот тоже не спал, ходил всю ночь, то в библиотеку, то в кабинет, а когда господин не спит, то и мы на страже, нельзя нам, вдруг ему что понадобится. Она торопливо договорила и выскользнула за дверь, оставив меня наедине с этой информацией. Так вот оно что. Интересно, я из-за него не сплю, или он из-за меня. От этой мысли по телу пробежала, злая дрожь. После обеда за мной пришли. Два гвардейца из «Обсидиановых клинков». Молчаливые, в черной броне. Настоящие ходячие шкафы. Они не сказали ни слова, просто распахнули дверь и жестом указали мне выходить. Мы шли в молчании, остановились перед н дверью из черного железа, без замков и ручек. Один из стражников приложил ладонь к металлу, и тот беззвучно отъехал в сторону. Я вошла в круглую комнату без окон. Стены, пол и потолок были выложены из одного и того же серого, гладкого камня, который, казалось, поглощал звук. Мои шаги стали глухими, почти неслышными. Единственным источником света служили руны, вырезанные по периметру зала. Они светились ровным, холодным белым светом, отчего все вокруг казалось стерильным, как в операционной. В центре комнаты на невысоком постаменте лежал камень. Видимо тот самый, камень истины. Он был не черным. Темно-серый, с молочно-белыми и серебристыми прожилками, которые, казалось, медленно двигались в его глубине. От камня исходило едва ощутимое гудение и холод. Кайден уже был здесь. Он стоял в самой дальней тени, прислонившись плечом к стене, и его темная фигура почти сливалась с серым камнем. Когда я вошла, он не двинулся