Я приняла из рук Максима Алису, и опустилась со спящей малышкой на диван.
— Проинструктировать как купать и кормить?
— Я умею. Много читала об этом, — улыбнулась я Наташе.
И это правда. После случая с племяшкой Кристины я поняла, что мало что знаю о настоящих, а не киношных детях, и принялась почитывать как литературу, так и мамские форумы. Так что теперь я теоретически подкована, а вот практически — все еще нет.
— Ладно, мне тоже пора. Ой, не могу язык за зубами держать, — затараторила Наташа. — Я завтра с утра встречаюсь с одним хирургом из Штатов. Мой бывший написал, что в столице международная конференция, и я через него встречу выбила. Джозеф Мойе, слышала про такого?
— Нет.
— Он на ноги таких как Егор ставил. Светило хирургии.
— Но ведь у Марата, да и у самого Егора есть деньги. И Марат мне говорил, что… ну, что если бы было возможно Егора вылечить, то это было бы сделано.
— Так и есть. Но этот хирург пару лет не практиковал, попадал в аварию и руку повредил. А руки для хирургов — самый главный инструмент. Теперь, вроде, восстановился. Так что если есть шанс, то я его использую. Остальные уже смирились с тем, что Егор всю жизнь будет на коляске, а я не собираюсь. Надо будет — этого Джозефа заставлю Егора прооперировать, если не поможет, то в деревню отвезу, консилиум экстрасенсов соберу, и пусть Марат сколько угодно зубоскалит! Так, ладно, я пойду, только ты Марату про это не говори.
— Я — могила. И… удачи.
— Спасибо, милая. Ну все, пока-пока, дверь я захлопну, — Наташа наклонилась, поцеловала Алису, и быстро вышла из гостиной.
А мы остались одни.
Малышка сладко спала у меня на руках, а я ею любовалась. И вот странность — я всегда детям умилялась, как и большинство девушек, но особой любви не испытывала. А сейчас, кажется, всех детей люблю, и плевать, что это — чужой ребенок.
Проснулась Алиса ближе к пяти. Орать, как говорил Максим, она не начала. Вполне осмысленно за меня посмотрела, а затем принялась принюхиваться.
— Нельзя, — отняла у девчушки прядь своих волос, которые Алиса хотела погрызть. — Будешь играть?
Алиса не разговаривает, но, уже многое понимает. Вон как довольно разулыбалась. Мы с ней удобно устроились на расстеленном на полу пледе, на который я выложила игрушки — книжку, мячики, кубики.
— Смотри внимательно, Лиса, — начала медленнее выкладывать всю эту милоту.
Алиса смотрела, следила за моими руками, и игрушками. А затем я спрятала одну из них под пеленкой. Алиса похлопала по опустевшему месту, где была игрушка, и взглянула на меня с обидой.
— Здесь, — похлопала по маленькой пеленке. — Или здесь?