печально смотрел на нее. Анге сделала еще шаг, разглядывая контейнер. Тот был как раз на уровне ее лица. Черный пластик размером с пару ладоней, почти плоский и мягкий – он окутал собой трубки подачи горючего, будто его обмяли вокруг них. Из контейнера торчала длинная металлическая спица. Антенна. – Это похоже на бомбу, – в ужасе сказала Анге. – Криди! Тут заложена бомба! На корабле все-таки есть террорист! – Какая же ты все-таки дуреха, обезьянья дочь… – сказал Криди. И, бросив люк, прыгнул на Анге. Его лапы сжались на ее горле. Анге повалилась – притяжение было слабым, и она падала медленно, как во сне. Криди наваливался сверху, глядя ей в глаза. Печально глядя. «Я дурра, – подумала Анге. – Я дура, дура, дура… Террорист есть… но террорист не человек… Террорист – кот!» В глазах у нее потемнело, и девушка почувствовала, как сознание уплывает куда-то вдаль. * * * Двести шесть – пять с любопытством наблюдал за плавающими в аквариуме рыбками. Когда он стоял повернувшись спиной, без выглядывающей из лба головы симбионта, его легко можно было принять за человека. – У нас дома тоже есть прирученные водные животные, – сказал он. – Они немного крупнее и живут в пруду. Возможно, стоит задуматься о прозрачном жилище внутри моего дома. Это хорошая идея. Он постучал пальцем по стенке аквариума – рыбки вначале прыснули в стороны, потом поплыли к источнику звука. – Прямо как мы в аквариуме, – сказал Двести шесть – пять. – Это мнение лучшей части меня. Каким именно образом общаются симбионты Феола, никто точно не знал. Для этого, вероятно, надо было впустить червя в свой организм. Желающие были, среди людей всегда находятся желающие странного и отвратительного, но такой симбиоз был невозможен. Сами Феол объясняли процесс общения как обмен образами. Учитывая явную примитивность мозгового паразита, не имеющего полноценного самостоятельного разума, это еще более запутывало вопрос. – Мы рады, что Прима согласилась отпустить вас, – сказал Матиас. – Поверьте, мы рады еще более! – откликнулся Двести шесть – пять. – Толла был в панике, инстинкты требовали от него бегства, но бегство было невозможно. И когда нас выпустили… позор нам, мы не сразу поняли, что Прима собирается уничтожить весь корабль. – Странный и жестокий поступок с ее стороны, – заметил Матиас. – О нет, нет. Поверьте мне как созерцателю агрессии. Ракс оперируют другими понятиями добра и зла. С их точки зрения возвращение корабля в правильную реальность несло в себе слишком большую опасность. Но она сомневалась. Да,