Но то была пищаль, а сам Гор предпочитал пользоваться…

— Стоять! — закричал Роман Романович. — Это что у тебя⁉ Топор⁉

— Топор, — кивнул Гор и, прикрывая ладонью глаза, вышел из темноты своей одиночной камеры.

— Ну-ка положи его!

— Зачем? — старик подбросил топор на руке, аккуратно поймал за набалдашник и протянул Роману Романовичу рукояткой вперёд. — Вот, возьми. Я не очень-то умею обращаться с холодным оружием.

— Так и я тоже.

— Возьми-возьми. Ты посмотри на меня, — ухмыльнулся Гор. — Я дряхлый старик. Ну что я могу? Если дело дойдёт до драки, то лучше, чтобы он был у тебя.

— Логично, — кивнул Роман Романович и таки принял оружие.

— Нам туда, — указал Гор и шаркая побрёл вдоль по пещере.

Путь был долгим. По лабиринту мрачных коридоров, на свежесть ночной прохлады, Апраксин и свергнутый король выбирались наружу. Дважды им пришлось затаиться, чтобы пропустить патруль ковена, однако в целом всё шло хорошо.

— С кем ты здесь? — всю дорогу расспрашивал Гор.

— С сыновьями.

— А как зовут сыновей?

— Старшего Лёха, а младшего Ярик.

— М-м-м… понятно. А ещё дети есть?

— Да, есть. Две дочки, — вываливал простодушный Роман Романович, будто на интервью или же… на допросе.

Гор в свою очередь жадно впитывал. Ему было интересно всё. Как Апраксин попал сюда, откуда, что за порядки в его мире, как он называется, и так далее, и тому подобное. Роман Романович искренне думал, что старик просто заскучал в одиночестве, но правда была куда страшней.

— Выбрались! — счастливый Апраксин выбежал из пещеры. — Выбрались! Ах-ха-ха! Ну наконец-то!

И в тот же самый момент услышал за спиной щелчок взводимого курка и зловещие слова старика.

— Здесь наши пути расходятся, — сказал Гор, а затем раздался выстрел.

Бах!

Роман Романович не сразу понял, что произошло. Слишком уж это было странно. Внезапно он увидел себя со стороны. Да и помимо этого! Теперь Роман Романович смотрел на мир подслеповатыми глазами, с тяжёлым присвистом и кое-как вдыхал воздух, а простата… кто ж знал, что внутренний орган можно ощущать столь чётко во всех его границах и очертаниях⁉

— Какого хера⁉ — спросил Апраксин, но не узнал свой голос.

Да-да-да. Он находился в чужом теле, а его, — Романа Романовича, — тело тем временем уже замахивалось топором на его… новое тело? Или его старое… Или на него… Оно… Его, чужое, пять, десять, пять, пятнадцатого… Кто вообще на кого замахивается-то⁉

— Ач-ч-ч-чорт!

Сталь блеснула в свете луны, топор отправился в полёт и…

Бах!

Выстрел был чисто рефлекторным. Роман Романович ещё до конца не успел осознать произошедшее, а потому его спасло чистейшее наитие. Наставив револьвер на своё собственное тело, Роман Романович нажал на спусковой крючок. Душа Апраксина полетела обратно, по пути разминувшись с топором.