Еще более грустна свежая информация, полученная из достоверных источников. Да что там говорить, сам оказался свидетелм — иным кадрам дверь вообще не требуется. Они и в бункер войдут, невзирая на толщину стен. Блин, никакой защиты личной жизни… Господи, куда катится этот мир?

* * *

Если бы Беседин не ведал, где до пенсии трудилась тетя Валя — был бы уверен, что в органах ЧК. Внешность соседки идеально подходила для сотрудника наружного наблюдения: невыразительное лицо, бледные губы, блеклые глазки, и такие же пегие волосы. Ни одной яркой детали, включая одежду. Даже разговор бесцветный. Нераскрашенный оловянный солдатик!

С вечным пуховым платком на широкой заднице, постоянно чего-то вынюхивая, серой мышью она без устали шастала по коммуналке. Казалось, что тетя Валя занимается своими обычными делами, — вроде бы готовит еду, стирает, гладит, болтает по телефону, — но Степана не покидало ощущение жесткого контроля. Да и бывшая жена в прошлой жизни не раз замечала, как тетя Валя с упоением подслушивает под дверями соседей.

В силу своего сволочного характера соседка запросто могла в лютый мороз устроить проветривание коридора, когда жена купает ребенка, или исподтишка плюнуть в кипящую кастрюлю на кухне. Не в свою, конечно, так резонно предполагал Беседин. При тете Вале жена никогда не ставила пирогов — достаточно было той посмотреть, чтобы тесто осело. Еще он слышал, что от ее взгляда скисает молоко. Здесь уверенности не было, потому что молока он никогда не показывал.

Однако сейчас соседка демонстрировала полную растерянность. Выронив чемодан, она замерла у входной двери, ошарашено разглядывая свои тазики. Блистая чистотой, разнокалиберные ёмкости аккуратной стопочкой громоздились в углу.

— Ты что, всю коммуналку вымыл? — она не могла поверить. — И паутину с потолка смел?

— Да нет, просто клининговую компанию позвал, — усмехнулся Степан. — Съезжаю я. Последний дембельский аккорд.

— А кастрюли зачем оставляешь? Шкафы в коридоре… — она с подозрением уставилась на Беседина. — Квартирантов пустишь?

Конечно, на его месте тетя Валя так бы и поступила, и поэтому ужаснулась коварству отъезжающего соседа. Она наяву увидела гомонящий цыганский табор на общей кухне и кучу чумазых, вопящих в ее тазиках детей, но Степан притушил апокалипсическое видение:

— Здесь Груздев пока поживет.

Тетя Валя, моментально оттаяв от табора, переключилась на новую проблему:

— У почему твоего собутыльника, Петьки Груздева, нет своего угла? Вот правительство дожилось! Вот довело страну до ручки! Ладно я, мелочь пузатая, с сорокалетним трудовым стажем в Государственном банке. Но даже Герои России в этой стране бездомные.