Они вышли в сад под навес у террасы. Дождь закончился, но воздух был влажным, холодным. В окнах дома горел свет. Через стекло было видно, как Варя сидит рядом с Мишей в игровой и что-то показывает ему на планшете. На несколько минут они были просто братом и сестрой, без взрослых слов.

Кирилл стоял рядом с перилами.

— Я говорил с Ингой.

Алиса почти устала от этого имени, но промолчала.

— Она больше не будет пересекаться с детьми без необходимости.

— Без необходимости — это лазейка.

— Хорошо. Не будет.

Алиса посмотрела на него.

— Спасибо.

Он кивнул.

— И с мамой я тоже поговорил.

— О чем?

— Чтобы она не обсуждала с Варей наш развод.

— Хорошо.

Пауза.

— Тебя это удивляет? — спросил Кирилл.

— Да.

— Почему?

— Потому что еще недавно ты считал, что все проблемы от моего тона.

Он отвел взгляд к саду.

— Я многое считал неправильно.

Эта фраза была слишком похожа на начало извинения. Алиса насторожилась сильнее, чем если бы он снова спорил.

— Кирилл.

— Что?

— Не говори то, что не готов подтвердить действиями.

Он усмехнулся. Без радости.

— Левин научил?

— Жизнь.

Он помолчал.

— Ты нашла что-то по дому.

Алиса не ответила.

— Я вижу по тебе.

— Тогда обсуди с Левиным.

— Я не враг тебе.

Она повернулась к нему.

— Сегодня Варя спросила, почему из-за документов все ругаются. Миша рисует замки на домах, чтобы никто не ушел. Ты все еще хочешь говорить мне, что не враг, вместо того чтобы убрать из соглашения детей как трофей стабильности?

Кирилл сжал руки на перилах.

— Я пересмотрю пункт.

Алиса замерла.

— Что?

— Я не говорю, что соглашусь на все твои условия. Но формулировку о приоритетном проживании детей со мной в доме надо менять.

Она смотрела на него, не веря.

— Почему?

— Потому что Миша не должен рисовать замки. Варя не должна думать, что дом — это сторона. И потому что… — Он сделал паузу. — Потому что я действительно боюсь потерять детей и начинаю понимать, что этим страхом делаю хуже.

Алиса молчала.

Странно: она ждала этого, требовала, почти кричала. А когда услышала — не почувствовала победы. Только усталую, осторожную боль. Как будто кто-то наконец вынул нож, но рана не исчезла.

— Это нужно не мне сказать, — произнесла она.

— Знаю. Левину. Письменно.

— И детям — без подробностей. Что им не нужно выбирать дом.

— Скажу.

— Не сегодня. Пусть сегодня будет тихо.

Кирилл кивнул.

Они стояли под навесом, и вода с края крыши падала редкими каплями на каменную дорожку. В саду темнела яблоня. Та самая, которую Алиса когда-то настояла посадить настоящей, не декоративной. Западная часть участка. Ее деньги. Ее след.

Кирилл проследил за ее взглядом.