— Да ладно… не впервой, прорвемся, — усмехнулся я.

Про себя подумал: бывало в жизни всякое, и подставляли меня по-крупному. Как говорится, битый волк. А волк, как ни крути, остаётся волком. Переделать меня в забитую шавку или шакала никому не удалось.

— И что, какие планы? — уже спокойнее спросила Оксана, но тревога в голосе всё ещё сквозила.

— Есть у меня зацепки. Попробую их отработать. Если что-то нарыть сможешь официально, по своей линии, держи меня в курсе. То, что я заныкался — только к лучшему. Теперь меня никто не достанет. Ни Сметанин, ни те, кто хотел отправить меня к праотцам.

— Бл*дь… Мне всё это не нравится, Макс…

— Прорвёмся, Оксана, — сказал я. — И ещё потанцуем с тобой в каком-нибудь ресторане. Как тогда…

* * *

Ландер аккуратно вынул иглу, бросил взгляд на пациента и, словно делал пометку у себя в голове, тихо произнёс:

— Ну вот и всё, Артур. Я закончил на сегодня. Дозировку мы снижаем по графику — риск накопительной передозировки минимальный, но терапевтическая концентрация препарата сохранена на минимально рабочем уровне. Гомеостаз постепенно стабилизируется, и я вижу отчётливую динамику в показателях твоей силовой выносливости, реактивности и координации.

Он положил шприц на поднос, поправил рукав белого халата и, глядя на Дирижёра с выражением довольного наставника, продолжил:

— Нейромодулятор, который я тебе ввожу, запускает каскад адаптивных реакций. Повышается тонус скелетной мускулатуры, увеличивается объём лёгочной вентиляции, улучшается синаптическая передача в центральной нервной системе. Простыми словами — твой организм переходит в режим пиковых возможностей. При этом — без ущерба для самого организма.

Дирижёр молча надел свежую рубашку, застегнул пуговицы, поправил манжеты. В зеркале отражался ухоженный мужчина — гладко выбрит, аккуратная причёска с проседью на висках, брюки со стрелками, дорогие туфли. Совсем не скажешь, что недавно он был поломан и доведён до состояния зверя. Только чёрная повязка на глазу напоминала, что это уже не тот Савченко, которого знали раньше.

В кабинете стояла мягкая полутьма: плотные шторы задернуты, на стеклянной двери — табличка «Закрыто». Часы на стене тихо отмеряли секунды.

— Теперь ты можешь жить, как цивилизованный человек, — сказал Ландер, подойдя к столу. — Но препарат тебе нужен постоянно. Иначе возможен абстинентный синдром: тремор, тахикардия, когнитивные провалы. Я провёл несколько экспресс-тестов, твой организм адаптируется, и, что важно, курс даже идёт тебе на пользу. Разве тебе не хочется самому стать сильнее?