Среди всего этого хаоса стоял хозяин — Савелий Натанович Мехельсон. В драных тапочках, потрёпанном халате с жирными пятнами и всклокоченной седеющей гривой волос. Под глазом у поэта красовался свежий синяк — явно подарок со вчерашней ночи.

— Ну что, заявление писать будешь? — я с усмешкой кивнул на его фингал. — Кто тебе фейс начистил?

— Нет-нет, никаких претензий! — сразу всполошился Савелий Натанович, виновато вскинув руки. — Сам виноват, вчера перебрал…

— Да ладно, шучу я. Я не по бытовухе к тебе, а по более важному делу.

— Максим, я не могу поверить, что вы из этих… — Мехельсон неопределённо покрутил пальцем в воздухе, словно подозревал меня в членстве в каком-то тайном обществе или секте.

— Савелий Натанович, у каждого свои недостатки, — с иронией произнёс я, медленно осматривая стол, заваленный бутылками от вполне приличного пуэрто, виски и текилы. — Смотрю, ты неплохо устроился, нигде не работаешь, а выпивку берёшь дорогую.

— Ну как же не работаю? Я стихи свои продаю! — с пафосом заявил поэт и даже выпрямился.

— А вот это не надо мне заливать… — начал я, но он меня уже не слушал.

— Хотите, я вам прочту новое? Конечно же, посвящается женщинам… — Савелий Натанович вдохнул полной грудью и торжественно начал:

'Вы так невинны и наивны,

А я — ужасный человек.

Боюсь просить у вас взаимность,

Но свято верю в сладкий грех…'

— Браво, — хлопнул я в ладоши. — Но разговор сейчас не о твоих стихах. Скажи лучше, когда ты последний раз видел Кабана?

— Кабана?

— Андрея Владимировича Шустова, — уточнил я.

— Этого пренеприятнейшего субъекта, от которого вы меня сами же и спасли? — удивлённо вскинул брови Савелий Натанович.

— Да, того самого, который хотел тебе морду набить за то, что ты спал с его женой.

— Ах, Натали… утоли мои печали, Натали… — театрально протянул Мехельсон. — Теперь она вдова… Хотя в глазах его вместо скорби мелькнуло что-то вроде кобелиной радости.

— Получается, вдова, — кивнул я. — Так когда ты Кабана последний раз видел?

— Так с вами и видел! — уверенно ответил он.

— Точно? Ничего не путаешь?

— Точнее не бывает, клянусь своим пером и музой!

— С кем он общался? — допытывался я.

— Помилуйте, откуда же мне знать? Нас связывала лишь чертовка Натали!

— Понятно, — я прошёлся по комнате и наткнулся взглядом на старую гитару, висевшую на стене. Струны на ней были натянуты странно, в обратном порядке.

— Ты, оказывается, ещё и музыкант?

— Нет, я не волшебник, я только учусь, — отшутился Савелий Натанович. — Это подарок от Натали… супруги как раз-таки Кабана. Говорила, что я должен свои стихи на музыку переложить. Кабан гитару забросил, а она решила, что я достоин. Я женщин не обижаю и принимаю их дары с благодарностью. Но так и не освоил сей инструмент. Увы. Странная она какая-то, гитара эта, видите ли, струны перепутаны.