— И что у Императора за способ спасти этот мир, раз он знает о его уничтожении? — спросил я Маркуса.
— Всех подробностей я не знаю. То что мне известно — он хочет объединить человечество и подготовить его к войне с монстрами, и вместе с этим направить все ресурсы на решение проблемы.
От услышанного мне даже захотелось смеяться.
— Император серьёзно считает, что сможет сделать то, что не смогли сделать несколько тысяч лет назад и множество других миров за условно две сотни лет? Всё что мир в таком случае получит, так это нового лидера Ордена Света.
— Такое тоже может быть. Но я верю в то, что у него получится. Возможно, при личной встрече он тебе всё расскажет. Всё равно рано или поздно ты к нему наведаешься. Тогда всё и решится, — сказал Маркус.
— Ну да ну да, — покачал я головой. — Поживём увидим как оно будет. Только ты мне ещё вот что скажи — чего ради ты всё это рассказываешь мне? Из-за мук совести?
— Можно и так сказать. Твой отец был хорошим человеком и не заслуживал такой участи. Моя рука — недостаточная цена, чтобы искупить грех. Даже если другого выбора у меня не было, — сказал он и показал на руке чёрный вытатуированный шрам с символом императорского рода.
Ясно. Значит действовал из-за клятвы.
— Ты считаешь, что император поступил неправильно? — спросил я у него.
— Не было правильно решения. Фэрос послужили отсрочкой к войне, чтобы Его Императорское Величество мог собрать силы и закончить начатое. Да, по итогу перевес сил всё равно остаётся за великими кланами, но сделай он это тогда, то уже сейчас проиграл бы эту войну. Будь ситуация иная, то возможно твоей отец и император могли бы договориться, но увы… — в этот раз я наконец-то увидел, что он проявил хоть капельку эмоций.
— Я это уже слышал. Сделанное не воротишь, и какой выбор ты не принял — тебе же нести за него последствия. Если не собираешься нас останавливать, то дай нам осмотреться и мы уйдём, никому не помешав.
— Делайте что хотите. Главное не задерживайтесь. Если вас двоих это хоть немного утешит — я похоронил всех воинов, чьи тела или хотя бы прах сохранились. Твоего отца и брата похоронил недалеко от братской могилы, — сказал он.
Я смолчал, ибо не хотел благодарить эту сволочь. Даже если он слушался клятвы, у него всё равно был выбор. Либо убить себя через клятву — для этого достаточно было бы ей воспротивиться. Либо же и вовсе не принимать её. Да, его можно было назвать жертвой обстоятельств, но вины от этого меньше не становилось.
— Спасибо, — в отличие от меня, Хендрик был более снисходителен.