Будто в глубине головы силуэта бьётся чёрное сердце, качая через себя мысли и воспоминания. Это и есть ментальный блок замкнутого типа — этакий «мешок» для хранения памяти.

Такой барьер отрывает кусок воспоминаний от синапсов в мозгу, которые за него отвечают, пересаживая его на свой собственный субстрат… Впрочем, неважно.

Механизм работы барьера сейчас вторичен, я ведь его не ставлю. Важно лишь то, что при уничтожении «мешка» память из него тоже исчезнет, лишившись основы для существования.

— Ну, что ты там возишься⁈ — услышал я откуда-то издалека брюзгливый голос плешивого. — Давай уже я ска-а…

— Тихо. — спокойно ответил я, повышая частоту вибраций ментальных нитей так, чтобы он почувствовал что-то вроде удара током. — Всему своё время.

Краем сознания я ощутил разлившийся в воздухе интерес. Видимо, все уже ожидали, что я быстро скажу, что и этот чист, начну нахваливать мудрость князя в подборе окружения, а заодно выпрашивать местечко и для себя.

Но что-то пошло не по придуманному ими сценарию. Потому что сценарий здесь придумываю я.

Главное, что я подогрел интерес самого Васильева. Он, как и все остальные, в ментальном восприятии маячит где-то на горизонте тьмы, но я могу чувствовать самые явные его эмоции… И после первых двух «сеансов» интерес князя заметно угас, ещё раз подтверждая, что он не так прост.

Но теперь он искренне ждал завершения.

— Ну, не тяни, Степан! — раздался раскатистый бас князя. — Уверен, тебе нечего скрывать. Или же?..

Отлично. В голову князя стало закрадываться подозрение. А значит, торопить он меня не станет. Он ведь не знает, что из-за лёгкого паралича «Степан» сейчас не очень способен разговаривать.

С этого момента все окружающие силуэты для меня померкли. Остались лишь мои нити, голубой силуэт, и чёрный бьющийся ком внутри него. Я принялся аккуратно и кропотливо оплетать его нитями.

Такой детский барьер разрушить несложно, как и спасти из него воспоминания. Я, например, вижу, какие именно синапсы были обрезаны и в каких местах. Стоило мне вглядеться пристальней, как голова силуэта наполнилась сверхтонкими спутанными нитями и их связками. Миллиардами нитей.

И теперь я подключал свои — мощные и яркие — к этим, реставрируя разрушенное, чтобы после уничтожения барьера воспоминания вновь вернулись на восстановленный участок мозга.

Это, конечно, грубые упрощения нашей работы — но я уже давным-давно не в университете, чтобы при каждом удобном случае вспоминать все детали. Я просто действую так, как нужно.

Так, как делал уже тысячи раз, помогая восстановить мозги пострадавшим в сражениях бойцам, или жертвам менталистов-предателей. Были и такие.