— Ну так что. Еще уверен, что тебе нужен мой труп? — поинтересовался я и показал пальцем в сторону земли, — еще не поздно упасть на колени и попросить о пощаде.

Сказал я это с саркастичной улыбкой, но при этом искренне. Ведь даже ту парочку, чьи окровавленные перстни я принес, я не убил. Пока что.

Некоторые мою искренность заметили, и я обратил внимание как двое из четырех Рыцарей колеблются, но Густав не входил в их число. Его источающие ярость глаза вспыхнули, после чего он с диким ревом вонзился клыком в собственное плечо, и выдрал его с корнем, швырнув после этого руку в сторону второго, кто тоже даже близко не собирался сдаваться.

— Значит, ваш ответ нет, — покачал я головой, глядя как каннибал с аппетитом жрет оторванную руку союзника как голодная собака, глотает ее вместе с костью, после чего его вены взбухают оранжевым сиянием, а сам он вскидывает голову к небу и начинает протяжно орать.

Пронзительный вопль ударил по мозгам словно тысяча колоколов. Все вокруг завибрировало от истошного звука, а из ушей пошла кровь, что лишило меня возможности слышать хоть что-нибудь еще.

В такт с этой атакой окончательно передумали сдаваться и двое других.

Безликий мужик, который хлопнул в ладоши, и от него волной рябью пошло все пространство. Пошло рябью и изменилось. Кровь стала травой. Трава цветами. Оскверненные громадные деревья обернулись березками и дубами, вернув себе «земную» форму. Густые чужеродные тучи сменились белыми облаками. Небосвод осветило солнышко и стойкое ощущение безмятежности и спокойствия окутало сознание.

Красивый способ лишить меня зрения. И он сработал.

Одновременно с этим, жар вокруг усилился многократно. Он настолько глубоко впитался в кожу, что все ощущения пропали напрочь, осталось лишь всепоглощающее жжение, словно тебя заживо сжигают изнутри.

В итоге за одну секунду я лишился и слуха, и зрения, и осязания. Красиво работают. Слаженно и эффективно. Явно не первый раз вместе убивают. И умеют это делать.

— Хорошо, — впечатленно произнес я, безмятежно рассматривая цветочную полянку с ручейками перед собой, — но… недостаточно.

Последние слова я произнес одновременно с активацией ауры Паладина.

Даже легкий выброс напрочь сбил все иллюзии, оглушения и слепоту, и я увидел впереди натужное лицо однорукого Густава. Своей единственной целой рукой, он крепко держался за гигантский столб оранжевой энергии, внутри которого виднелось воткнутое в землю копье.

Сам же одаренный выглядел так себе. Его и так уродливое лицо перекосило еще больше, вены на лбу и всех видимых участках тела вздулись и местами полопались. Густав корчился от боли, мышцы рвались, кровища хлестала у него из всех щелей, а взгляд яростных глаз был устремлен куда-то выше моей головы.