Стряхнув пыль с одного из них, я увидел написанный чернилами от руки текст.

'Постоялец #193129

Тихон Лазарецкий. Тихий и скромный. Сын пекаря Аркадия Лазарецкого. Отношение к Ордену нейтральное. Опасность отсутствует. Биография…'

Я вернул рулон обратно, взял второй, третий, четвертый…

«Постоялец #183723… Анна Коровушкина…»

«Постоялец #173645… #109420… #45671…»

Чем глубже я забирался, тем старее выглядели свитки и меньше были номера.

Самой старой из сохранившихся записей было более пяти сотен лет, но прочесть на ней что-либо было решительно невозможно.

Тогда я попытался зайти с другого конца и обнаружил, что последний свиток был написан семьдесят три года назад.

После этого я перешел на изучение второго книжного шкафа, ячейки которого были заполнены похожими свитками, но в них оказались схемы родословных, но они сохранились еще хуже, содержали больше пропусков, чем имен, и последняя датированная запись была более четырех сотен лет назад.

Похоже, попытки вести родословную переселенцев не увенчались успехом, и местный архивариус переключился на простую фиксацию всех, кого встречал.

В отличие от найденного мной тайника Ордена, здесь все было проще, собрано из говна и палок, но собрано с душой и как пример явно брались технологии Ордена.

Даже местная простенькая мебель ручной работы оказалась с грубо нанесенной эмблемой.

Видно было, что человек создавший ее делал это с трепетом и любовью.

Помимо свитков с записями постояльцев и старинными родословными, я нашел также старые письма, записки, заметки, старые карты и несколько фотографий.

На одной из таких фотографий был изображен крупный чернявый мужчина в потрепанной кожаной броне с эмблемой Ордена на груди. А снизу красовалась подпись «Борис Колосский».

Лицо мне было незнакомо, но вот фамилию я смутно припоминаю. На этаже снабжения, кажется, командовал такой лейтенант. Или же тот был Колосков?

Так или иначе, то, что это место создал переселенец из Башни Аргуса не вызывало сомнений.

— Покойся с миром, боец, — провел я пальцами по пыльной фоторамке и, найдя рюкзак, стал скидывать туда все, что имело потенциальную ценность. В первую очередь информационную.

Да, большинство свитков были повреждены, но был шанс найти в них зацепку о прошлом.

Зацепку о том, что случилось с Орденом.

Поиски завели меня во вторую комнатку, где на одноместной металлической кровати, мирно сложив руки на груди, лежал труп давно умершего человека.

На старой прикроватной тумбе находилась покрытая паутиной и пылью книга, которая оказалсь дневником. Бегло пролистав его, я понял, что имя покойного старика Герман Колосский, сын Руслана Колосского. Владелец постоялого дома под названием «Трактиръ».