Отправил бы фамильяров, но ведь эти упрямые засранцы не станут отступать по команде и будут там драться пока либо всех не перебьют, либо не сдохнут. Вполне очевидно, что случится раньше.
А просто сокращать поголовье тварей красной зоны без закрытия Порталов это как лечить симптомы, а не болезнь.
С этой мыслью я открыл Реестр, но четких данных он мне дал.
Красную зону Аргус словно не видел. Ни данных о стихиях, ни о Порталах внутри, ни о обитающих тварях… ни-че-го.
Просто выкрашенный в красный цвет рельеф с вопросиками во всех строчках.
И это было странно, ведь исток Аргуса должен был находиться в Башне.
— Что же с тобой сделали, — покачал я головой и закрыл карту.
На коммуникаторе мигали несколько пропущенных уведомлений с пометкой «срочно», и потерев слегка замерзшие руки, я открыл первое из них.
Глава 21
Я сидел на краю стены и беззаботно болтал босыми ногами. Оказалось, что за время моего двухдневного сна произошло не так уж мало событий.
На фоне ураганных метелей, терактов в столице и угрозы прорыва Третьего Кольца Стен люди сплотились не только здесь, у стены.
Сплочение произошло повсеместно, по всей Империи.
Аристократы благоразумно отложили свои мелкие обиды, простолюдины отважно не стали отсиживаться и оказывали посильную помощь пострадавшим, а имперские службы под руководством Никиты Никитича Горемыки били рекорды по эффективности.
И вклад подполковника, на чьи плечи свалилось управление столицей в этот тяжелый час Лекса в отчетах отмечала, как ключевой.
Именно доблестному Никите Никитичу Горемыке удалось сплотить все разношерстные прослойки Империи воедино.
Удалось стать голосом, к которому прислушались, и фигурой, за которой пошли остальные.
Оказалось, что девяносто процентов действующих Стражей Империи, в той или иной мере прошли рекрутскую школу Горемыки и относились к новому временному главе Имперских служб с благодарностью и уважением, а аристократы уважали старого вояку за принципиальность и непредвзятость.
Недолюбливали, конечно, его за это больше, но в условиях кризиса и внешней угрозы именно такой «нейтральный» и «правильный» человек вызывал у не особо любивших перемены аристо такое необходимое доверие.
И еще больше укрепил момент всеобщего единения факт появления осязаемого общего врага, которого удалось быстро предъявить общественности.
Это тоже, к слову, была идея подполковника Горемыки, который не стал мять сиськи и сразу указал имя виновного.
В этом ему помог наш восточный друг Нобу, который очнувшись, таки не стал делать харакири и дал показания против Стикса.