Казалось, словно сама смерть пришла за тобой в обличье птицы и молча вытягивает из тебя жизнь.

К тому моменту из обрывков фраз Альберта Бес уже понял, что «проверка», чем бы она ни была, должна начаться с разговора, но гребаная птица снова не стала говорить и молча улетела.

Однако, куда хуже оказалось то, что этот бесоватый Клювик возвращался чуть ли не каждый час, одаривал запертых гостей своей аурой жути и улетал.

Это продолжалось всю ночь, потом все утро, а следом и весь следующий день…

За все это время ни Бес, ни Генри так и не смогли нормально уснуть, и все что они делали, это блуждали по запертым покоям и тихо сходили с ума. Даже странный сучок в горшке, который они по просьбе Альберта поливали два раза в день, начал казаться им слишком живым и менял положение каждый раз, стоило им моргнуть.

В таком диком стрессе и под таким давлением Броня Евгений Сергеевич не находился очень давно и был готов сорваться в любой момент.

Успокаивала его лишь мысль о том, что статуи и желудок Камнееда передали этому долбаному Денису и все скоро прояснится.

Но прояснилось все только этой ночью. Спустя двое суток страданий, пернатый демон в один из своих прилетов, гаркнул потусторонним жутком воплем:

— ЕР-Р-РЕТИК⁈

Подорвавшийся посреди ночи от дремоты Бес тут же уверенно выпалил: — НЕТ!!!

А следом за ним точно также ответил и Генри, разве что его голос слегка сорвался на истерический. Броня Евгений Сергеевич был готов к любому продолжению. Даже к смертельной битве с демоном был готов, однако пернатый просто безобидно потоптался на месте и улетел.

И только спустя несколько секунд, Бес осознал, что всепоглощающая тревога покинула его. На душе стало легко и спокойно. Ощущение постоянной опасности, в котором он жил последние двое суток исчезло без следа, и улыбка сама вернулась на его изнеможденное лицо.

Испытывая такое колоссальное давление ежесекундно, Бес уже и забыл каково это жить без него и глядя как с похожим чувством облегчения на лице Генри поливает сучок в горшке, бывший Ратник Земли, наконец, уснул.

К обеду, когда гости выспались, к ним в тюрьму-покои завалился Альберт, поздравил с пройденной проверкой и дал полный допуск. Им теперь можно было даже в сокровищницу. Никаких ограничений на перемещения!

Бес не мог поверить, что от изоляции и тюрьмы, до безлимитного доступа их отделял лишь простой ответ на вопрос попугая, разговор с которым они и вспомнить то смогли с трудом, из-за того, что были смертельно уставшие.

Однако, если Генри негодовал и удивлялся вслух, то опытный Бес быстро понял причину. Да, дикое потустороннее давление и сводящее с ума чувство опасности исчезли, но легкое ощущение присутствия осталось. Оно втерлось в подкорку двух одаренных навечно и особенно глубоко к Генри, который будучи обычно спокойным, с дергающимся глазом шарахался в лесу от любой птицы.