— Сидеть, — невозмутимо повторил я приказ.

Волчара сдержанно фыркнул, отряхнулся от налипшей воды и, поджав уши, сел.

Управлять Духом Тьмы тяжело.

В моем нынешнем состоянии нереально тяжело. Я сейчас трачу буквально всю концентрацию, чтобы удержать обе энергетические нити стабильными. Однако волчара мне нужен. Только с его помощью я смогу впитать необходимое количество энергии, дабы расширить Путь достаточно широко для закрепления третьего уровня.

К тому же я привязал к этому духу сразу две нити. Нити Пути Энергии и Пути Тела. От одной он получает питание, а вторая его лечит, делая практически неуязвимым.

Технически, волчара сейчас является моим «зеркалом». Для мира Тьмы мы с зубастым единый организм и реши волчара биться до последней капли крови, мне пришлось бы несладко.

Но и то, что я собирался сделать дальше, простым не назовешь.

Я сладко потянулся и поднялся на ноги, после чего протянул руку перед собой и положил ладонь на макушку черного зверя.

Волчара подернулся в пространстве и тут же обратился облаком Тьмы, после чего втянулся внутрь меня.

Звериная ярость, голод и необузданный гнев обрушились на мое сознание диким потоком, но, ожидая этого, справиться получилось.

Дух Тьмы попытался сожрать меня изнутри, стремясь захватить «сосуд», но осознав, наконец, кто я такой, заскулил и с обломанными зубками спрятался так далеко, как только смог. А вот его сила и энергия тут же стали доступны и хлынули в тело безудержным потоком.

Вены слегка почернели, а каждую клеточку тела начало ломить от переизбытка силы. Но на миг мне стало дышаться так легко и свободно, словно я ничего и не терял. И пусть один поглощенный дикий Дух Тьмы это лишь кусочек утраченного могущества, я уже успел соскучиться по этим ощущениям.

На полное подавление зверя ушло минут двадцать, спустя которые я открыл глаза и увидел перед собой раскрытую крокодилью пасть. Со сверкающих в лучах солнца белоснежных зубищ, вниз полетела ядовитая капля и, упав мне на лоб, зашипела.

Осознав, что такая лакомая жертва проснулась, крокодил поспешил меня сожрать, но я выставил предплечье ему поперек горла. Тварь поперхнулась и, встретив сопротивление, начала изо всех сил пытаться сомкнуть челюсть.

Правда, безуспешно.

А когда белоснежные ядовитые зубы вдруг начали чернеть и осыпаться, крокодил бросил попытки меня сожрать и попытался вырваться. Но теперь уже я не отпустил гаденыша и крепко ухватив его за челюсть, начал бить свободной рукой в его скользкую черепушку.

Первый удар вслепую.

Мимо.

Второй удар попал по касательной, и скрежет слетающей бронированной чешуи эхом разлетелся по пляжу.