— Все-таки ревнуешь, — с некоторым облегчением констатировала Диана и впервые за весь вечер притронулась к шампанскому.

В этот момент зазвучала новая модная композиция. Большинство присутствующих присоединились к танцующим, но никто больше не обращал внимания и не рисковал подойти к двум странным девушкам, которые уединенно болтали о чем-то своем.

— Все-таки не явился, засранец, — с разочарованным вздохом заявил Макс, накидывая поверх белоснежного костюма белоснежное пальто.

Закрытая часть приема уже тоже подошла к концу и делегации одну за одной начали забирать прибывающие к Императорскому Дворцу кортежи. Несмотря на опасения и огромное количество людей, все прошло гладко. Мелкие происшествия успешно ликвидировались в зародыше, а крупных не последовало.

Единственным пятном оказался Старейшина Дома Мори, который не только проигнорировал съезд, но и ускользнул от слежки. Его ищут весь вечер, но не могут найти ни следов, ни хотя бы одного члена его делегации. Словно сквозь землю провалились.

— От обязанностей это бы тебя все равно не спасло. Заключить контракты с восточниками было важно и хорошо, что тебе не пришлось отвлекаться на этого Маркуса, — строго произнесла Диана.

— Да, да… — понуро выдохнул холодный воздух в ожидании машины Макс, — пока я тут делал эту супермегаважную унылую работу, он там развлекался поди, гад.

— Он убил Старейшину, разрушил Древний Храм и затопил половину восточного города, — осуждающим строгим тоном перечислила Диана.

— Я и говорю! Развлекался! Там, где Маркус, всегда происходит какой-то движняк! — с грустью в голосе выпалил Макс и поднял взгляд на темное небо, — надеюсь он на нашу свадьбу точно придет, — добавил блондин с нескрываемой надеждой в голосе.

А резко замолчавшей Диане по какой-то причине захотелось срочно отменить одно конкретное свадебное приглашение.

* * *

Теневой квартал встретил меня приятным рассветным солнышком, что лениво пробивалось во внутренний сад с Пространственным древом. Похрустывая босыми ногами по свежему снегу, я скользнул по винтовой лестнице внутрь особняка, мимо своего кабинета и прямиком в горячий душ.

Воды вокруг меня в последние сутки было много, но та была холодной, жестокой и агрессивной, а эта просто горячей, что уже делало ее в тысячу раз лучше.

Отмыв с себя всю восточную гадость, я посвежевший и бодрый обтянулся полотенцем и вылез из душа, где на столике у выхода меня ждал поднос с завтраком. Пахло аппетитно, а от блинчиков шел дымок, словно их только-только сняли со сковородки.

Рядом была сложенная в треугольник записка, на лицевой стороне которой красовалась надпись: