— А печеньки тебе на завтрак не испечь? — хмыкнул я.

— Значит… нет, жаль… — тягучим голосом протянул Старейшина и сомкнул ладони.

На этот раз ударной волны не было. Просто дрожь земли под ногами многократно усилилась. После чего вода хлынула со всех сторон и тут же заполонило все пространство целиком. Все, кроме церемониального пьедестала у которого стоял довольный старик.

Дикая вода обволокла всего меня, давила щиты, стянула горло, а Путь Тела начал разгоняться, чтобы не дать мне захлебнуться. В сравнении с агрессивностью этой воды, та река была детским бассейном. В нынешнем состоянии я вряд ли протяну в ней больше пяти минут.

И в довершение к этому, стены на моей части святилища начали движение, постепенно зажимая меня в тиски.

Нет, водные процедуры я люблю, но это уже перебор.

Рывком я оттолкнулся от стены и подплыл к старику, но уперся рукой в прозрачный разделяющий нас барьер из тонкого льда. Барьер, за которым стоял и мерзко улыбался лохматый узкоглазый старик.

Пожалуй, я выиграл достаточно времени, чтобы Лиса покинула эту живую каменную тюрьму старого психопата, по недоразумению прозванную Храмом.

С этой мыслью я нарочно хлебнул немного воды. Слизистую в горле защипало, а из носа выступили и мгновенно растворились в воде две капельки крови.

После чего я нашел взглядом старика и направил на него указательный палец, прислонив его к ледяному барьеру.

«Отомсти», — дал я мысленный приказ, и из руки черной молнией вырвался сгусток Тьмы.

Нерушимый лед барьера разлетелся вдребезги и, не останавливаясь, острый сгусток врезается в Старейшину.

Сложившись от удара, старик пролетает несколько метров и его вбивает в стену.

Однако вместо того, чтобы расплющить старика, его постепенно вдавило в стену на два метра, после чего вибрирующий как бур сгусток Тьмы распался на две части и, обогнув тело Старейшины, эти части улетели дальше, создав в святилище две сквозные дырки.

Все произошло за две секунды, а спустя еще пять, вся стихийная вода покинула помещение, а я промокший до нитки стоял перед каменной стеной.

Стеной, из которой с диким хохотом вылезал невредимый Старейшина. Его безумный нечеловеческий взгляд бегал, руки потряхивало, а тело плотно обволакивала внешняя защитная аура, которую мне не удалось даже поцарапать.

Единственное, чего мне удалось добиться, это легких визуальных признаков энергетического истощения на хлебале старика, но и они затягивались на глазах, а побледневшее ненадолго тело обретало румянец.

— Хорош… ты действительно хорош… — мерзко смеялся старикан, медленно выбираясь из стены, — но это бесполезно… бесполезно… пока я в Храме, я не могу умереть! Меня невозможно убить здесь! Стены Храма защищают меня! Я И ЕСТЬ ХРАМ!!! — проголосил хриплым басом Старейшина и залился безумным смехом.