— Это же горы! — крикнул в ответ Бурин. — Тут полно ресурсов. Этот разлом, считай, подарок гномам: не надо долбить глубоченные шахты, чтобы что-то добыть. Система это сделала за нас. Вон, смотри! Видишь?

Он указал на углубление в стене: будто кто-то здоровый провёл по ней ковшом гигантского экскаватора метров так на тридцать в высоту.

— Вижу!

— Здесь разрабатывали какую-то руду! — пояснил гном. — То есть сразу после образования расщелины ресурсы лежали прямо на поверхности. Бери не хочу! Потом они закончились, и наши предки стали заходить в образовавшиеся пещеры или делать свои. Вот так и нашли.

— Ясно! — крикнул я, а Бурин кивнул и, ускорившись, обогнал меня, подкатившись к одному из членов своей группы.

Ужин мы тоже решили сопоставить с достижением ключевой метки — нужной нам пещеры.

— Вот она! — наконец громко сообщил Бурин, и минимум половина участников экспедиции, в том числе и я, без сил рухнули на снег. Шутка ли, после спуска на полной скорости мы ехали почти восемь часов. Без еды.

— Костры? — с надеждой спросил кто-то.

— Нет! — обломал нас Бурин, который, может, и устал не меньше, но, подойдя так близко к цели, открыл в себе второе дыхание. — Полчаса отдыха, потом заходим. Километров пять по тоннелям — и выйдем в пещеру к подземному озеру.

Спорить, разумеется, никто не стал: скорость являлась одной из главных задач миссии, а приготовлений к погружению предстояло очень много, и их можно было частично совместить с отдыхом.

Правда, судьба сложилась так, что перед всем этим нам ещё пришлось немного повоевать.

— Мне казалось, что их будет меньше, — прошептал Грабер, кивая на «пляж».

Мы добрались до нужной пещеры, и она реально оказалась огромной. Метров сто в ширину и высотой потолков около двадцати. А от входа до начала озера была полоса метров тридцать, и всю её покрывали приплюснутые каменные глыбы.

И уж очень для неживых эти самые двухметровые осколки были друг на дружку похожи. Бурин быстро подтвердил подозрения: нам попались хищные моллюски, из-за недостатка еды включившие экономию ресурсов и впавшие во что-то вроде спячки.

— В те времена сюда чаще гномы заходили, подчищали. Сейчас не ходят, вот и разрослась популяция, — пояснил наш мозговой центр.

— Значит, и глубоководных больше? — спросил Грабер.

— Не факт. Они естественные враги и по идее могут друг другу мешать… Хотя может быть и наоборот: они друг друга кормят, и их становится больше.

— Ясно, — усмехнулся Лысый. — Приступаем?

Моллюски принадлежали водной стихии и были уязвимы к воздуху, а вот их прочные панцири слабых мест не имели, и прежде всего противников стоило расшевелить.