В общем, пробежал я метров семь, но в итоге даже шипы на ботинках не помогли и соскользнули.

Не беда! Я немного покачался на верёвке, снова задрал ноги на каменную стену и пошёл вниз. Шёл-шёл, а потом снова побежал. И, разумеется, метров через двадцать опять сорвался.

Подводя итоги: как спецназовец (бухой или раненый) я бежал только последние сорок метров перед первой площадкой. Правда, там я вошёл во вкус настолько, что прямо не останавливаясь, на скорости не меньше пятнадцати километров в час, впахался в сугроб. Но это все было рассчитано, и те два лечения, которые я скастовал, были исключительно для профилактики.

— Вторая площадка через триста метров, — сообщил гном, закрепляющий на мне следующую страховку. — Пошёл!

Я побежал. И в этот раз потерял опору и сорвался всего два раза.

Третий, последний участок пути оказался почти пятьсот метров, причём он был навесным и опция бега отсутствовала. Предлагалось лишь два варианта: медленно спуститься по верёвке самому или сигануть с разбега. Разумеется, я выбрал второй. Тем более после прохождения проклятого места с Винессой у меня появился некоторый иммунитет к боязни полётов. Более того, несколько раз они мне снились, и каждый раз во сне я испытывал непередаваемый восторг.

Как там говорится, а вернее — орётся?

— Кавабанга!!! — крикнул я разбегаясь и оттолкнулся от самого края скалы.

Непередаваемо и очень быстро…

Был у меня в прошлом один странный знакомый, любитель поразмышлять о самоубийствах. Так вот, он считал, что выпиливание из этой прекрасной жизни путём выхода из окна хорошо тем, что в процессе ты успеваешь передумать и последние метры летишь, отлично понимая, что совершил самую большую ошибку, но сделать уже ничего не можешь.

Вероятно, в этом он был прав. Но сейчас, пользуясь преимуществом в виде страховки, я ловил кайф и потоки ветра в рожу. В конце, конечно, испытал весьма ощутимый и неприятный рывок и почти сразу последовавшее столкновение со стеной, но это мелочи жизни. Пару хилов — и на дно расщелины меня спустили невредимого и довольного.

Спуск прошёл без эксцессов, и уже через полчаса, встав на лыжи, мы гнали между двух уходящих далеко вверх скал.

Поначалу расстояние между ними не превышало тридцати метров, а потом стало медленно расширяться.

— А как Фирин узнал куда идти? — крикнул я поравнявшемуся со мной Бурину.

Спрашивал я не просто так. Расщелина была очень старой, вернее сказать — древней. И мы постоянно проезжали мимо пещер и трещин, образовавшихся в её стенах. Таких были сотни, а на всей протяжённости, вероятно, десятки тысяч.