Телепортационный рывок мне показался самым наибыстрейшим в моей жизни даже со всеми ограничениями. Мельчайшая доля вдоха, и я стою прямо посреди хастов и практически лицом к лицу столкнулся с Варзагом.
Бывший архидемон являлся ужасной тварью, а вблизи выглядел и того омерзительнее. Гасту тот заблокировал с невероятной лёгкостью своим телом и уже намеревался рассечь меня надвое прямо на глазах у переполошившегося из-за моего выверта картара, но в нынешних реалиях это и требовалось.
Левая рука, которую полностью поглотила молния, сместилась чуть ниже и на долю секунды застыла на уровне груди хаста.
Второй запрет Высшей речи. Нарушение договора и второго завета.
Второе табу. Сфера преодоления пределов.
Вторая запретная техника Высшей речи.
—Еще раз прошу прощения за мой эгоизм, — вдруг шепнул я одними губами. —Простите за всё… Но так… Да, так и вправду будет лучше для тех, кто мне дорог…Инте. Тоаанс. Хваоол. Шарэс ам эс кире… нэ фан линэз.Даад… иррут!
Поглощение…
Глава 28 Победа и Плач Реанора…
— Еще раз прошу прощения, — вдруг шепнул я одними губами. — За всё… Но так… Так и вправду будет лучше для тех, кто мне дорог…Инте. Тоаанс. Хваоол. Шарэс ам эс кире… нэ фан линэз. Даад… иррут!
Поглощение…
На мгновение почудилось, что на омерзительном рыле хаста промелькнула капля вселенского удивления, которое начало стремительно расти. Но это если кусок облезлой демонической плоти без глаз и рта можно было назвать физиономией. Скорее всего, в такой судьбоносный момент это являлось моей собственной фантазией, а может я просто желал таким образом облегчить груз вины. Ведь эмоции пожирателей я не могу ощущать, да и не хотел этого.
Стоило договорить последнюю церемониальную фразу, как где-то глубоко внутри зашевелилось нечто чужеродное… Чужеродное и чуточку враждебное. Этому естеству претило то, что я пытался сейчас творить.
Однако, что взять с сумасшедшего реанорца, который с начала боя находился в полубезумном состоянии? В том-то и дело, что ничего. Поэтому это «нечто» подчинилось. Подчинилось с ужасающей неохотой и отторжением.
Лишь через мгновение я смог осознать, в чем именно заключалась то самое нежелание. Это «нечто» являлось моим собственным эфиром, а нежелание его заключалось в том, чтобы слить себя с такой порочной силой, как скверна.
Вот только пути назад более не существовало.
Левая рука, которая наполовину состояла из артефакта, от плеча до кончиков пальцев в данный момент напоминала собой сгусток жидкой молнией. И этот сгусток молнии на глазах у всех с необычайной лёгкостью вдруг резко проник сквозь несокрушимый кожный покров хаста.