— Так-то я сыт, но чай принеси, — попросил я, буравя взглядом четвёрку упырей.

И те, конечно же сразу среагировали.

— Эй ты, нищеброд вонючий! — рявкнул чернявый с чубчиком. — Чай пить домой вали!

А его товарищ лысый и с выбитым зубом разулыбался — видимо, увидел в моём появлении повод снова поесть бесплатно.

— Эй, я не буду платить за обед! — заявил он во всеуслышанье. — Раз сюда пускают всяких вонючек, почему я должен платить? Он испортил нам аппетит! Правда же, ребята?

И «ребята» с довольными ухмылками закивали, подтверждая тем самым, что все четверо конченные ублюдки. Причём, жрать они при этом не перестали.

Да, я помнил, что за погром тоже вычтут из зарплаты официантов и поваров. Но у меня была мысль наказать не только этих ублюдков, но и того, кто не ценит своих работников и позволяет всяким отбросам унижать их.

А потому я ответил:

— Я хоть и нищеброд, но мне не нужно искать повода поесть нахаляву, не то, что вам, болезным. Пусть я и не клановый, но свой чай оплатить в состоянии.

— Чё сказал⁈ — вскочил чернявый.

— Для глухих могу повторить, — ответил я. — Вы убогие нищеброды не способные заплатить за свой обед!

— Ты хоть знаешь, на кого залупаешься? — поинтересовался лысый.

Я демонстративно посмотрел на его лысину и ответил:

— Залупаешься тут только ты! — и показав на его щербатую пасть, добавил: — Неудобно самому себя обслуживать? А ты попробуй с маленьким лысиком…

Лысый вскочил и ринулся к моему столику.

И в лицо ему тут же полетел кипяток из чашки, которую вот только принёс Пётр.

Лысый взвыл, а чернявый уже нёсся на меня с кулаками.

Вот только и я не стоял на месте. В чернявого полетела пустая чашка, а следом и поставленный на попа стол преградил ему путь. Ну а стул тут же успокоил жилистого собрата мерзавцев. Ну и четвёртому — с седой прядью — заодно досталось.

Четвёртый был самым старшим и, видимо, самым опытным. Он не стал лезть вперёд и немного задержался, поэтому ему стул прилетел вскользь.

Но опыт его был не только в том, чтобы избегать ударов. Он тут же тряхнул руками, и на каждой ладони начали формироваться огненные шары.

— Вот, значит, как! — усмехнулся я. — Переходим, значит, к тяжёлой артиллерии! Что ж, вы сами напросились! — и призвал тьму. Немного. Много я пока и не смог бы. Но хватило, чтобы охватить эту четвёрку.

Надо отдать должное, их растерянность длилась недолго. Они начали призывать каждый свою стихию, а седой метнул в меня свои огненные шары.

Я, конечно, мог подавить тьмой огонь и другие проявления магии, но тогда хозяин трактира не почувствовал бы на своей шкуре, каково это, когда тебя унижают. А потому я позволил седому бросить свои шары. Единственное, скорректировал их траекторию, чтобы никто не пострадал.