Собственно, а когда было иначе? Просто расширился круг врагов, вот и всё.

— Что теперь делать? — спросил у меня Архип Васильевич.

— Расскажите, пожалуйста, как именно создавали этот чёртов генетический слепок и вообще, всё, что там происходило, — попросил я.

И все трое, включая Сойку, начали вспоминать, как прошёл их день.

Приехали на место. Пётр с майором Барсом хотели пойти с ними, но парней внутрь не впустили, и они остались около машины. А чета Свиридовых и Сойка вошли в регистратуру, заполнили все необходимые бланки, где сообщили о себе полные сведения и цель создания генетического слепка. Потом Сойку провели внутрь артефакта, и он начал создавать этот чёртов слепок.

Когда всё закончилось, их попросили подождать в коридоре, пока обработают результаты.

Прождали они не долго. Вдруг вышел растерянный лаборант и сказал, что видимо произошёл сбой, потому что установка выдала странный результат. И извинившись, попросил Сойку снова пройти внутрь артефакта.

В чём странность результатов, ни Сойке, ни баронессе с бароном не сказали. Просто предложили переделать слепок.

Но когда и во второй раз результат оказался не таким, как надо, лаборант позвал своего начальника. А тот — своего.

Они были встревожены, но по-прежнему пока не говорили, что не так.

Прозвучало только, что данные грязные и нужен расширенный анализ.

Сойку снова пригласили в артефакт. Только сначала тщательно обработали ей руки. Потом взяли анализ крови, потом исследовали родство со стихией, потом — силу дара… И уже после всего этого снова пригласили в артефакт. Только в этот раз Сойка была там намного дольше, чем в предыдущие разы.

Я слушал и мысленно стонал. Мало того, что у них теперь все данные барона и баронессы, так ещё и полная информация о способностях Сойки.

И если с данными ещё ладно — при желании можно найти любую информацию, и у имперских ищеек возможностей много, то информация о Сойке… Особенно, если они смогли определить, что дар у неё мутировал…

Чёрт! Это всё очень нехорошо!

— Чем нам всё это может грозить? — спросила Агафья Петровна.

— Пока не знаю, — ответил я.

У меня, конечно, были предположения чем, но я не хотел волновать стариков и пугать Сойку, хоть, конечно, ремня ей всыпать не помешало бы.

— Получается, мы не сможем удочерить Сойку, — грустно проговорила Агафья Петровна, и я понял, что она не сердится на девушку.

Сердится, конечно, но именно как на дочь, которая совершила глупый проступок.

Так-то я был согласен с баронессой, вряд ли им теперь позволят удочерить Сойку, с другой стороны, отступать перед трудностями?