стороны держат»? Так взорвите заряд! Хоть всю Установку! Да, даю санкцию, дебил! Бегом! — Прорыв к Установке, — сказала она, бросив трубку, — ворвались на плечах разведчиков, бой в аппаратной. — Мы ближе всех, — ответил Зелёный, и мы побежали. Мы бежим по лестнице вниз, потом два коридора, потом ещё одна лестница. Гермодверь открыта, внутри женские крики и детский плач, но стрельбы не слышно. Пахнет пороховой гарью, по потолку тянутся в вентиляцию струйки дыма. — Где они? — орёт дежурному на бегу Ольга. Тот бледен, руки дрожат, карабин повис на ремне стволом вниз. Растерянно разводит руками: — Уже всё, отбились, но… Она, не слушая его, бросается вперёд по коридору, который ведёт к Установке. Мы с Зелёным бежим за ней, люди прижимаются к стенам, пропуская нас. В аппаратную не зайти, она полна едкого ядовитого дыма, двое в противогазах льют туда пену из больших огнетушителей. — Папа, папа! — слышу я сзади. Оборачиваюсь — Алистелия с детьми. Лицо её настолько потерянное и несчастное, что я понимаю — случилась большая беда. — Папа! — кидается ко мне Конграт. — Они убили маму! «Я убью за тебя и умру за тебя», — сказала она когда-то и сдержала слово. Удерживала прорыв, а потом, поняв, что не справится, подорвала себя вместе с аркой портала, на дав ворвавшимся пройти дальше аппаратной. Теперь я на одну четвёртую вдовец, но горько так, как будто на все четыре. Рыдает на моей груди Конграт, плачут рядом с ним Вилора и Герда, шмыгает носом, прижавшись к матери Ванька, текут слёзы из фиалковых глаз Алистелии. — Папа, — это юный Инженер Зелёному. — Надо уходить. Нас всех убьют. — Некуда идти, сынок, — честно отвечает тот. — Не в куда. В когда. Я знаю, как надо. — Ты уверен? — Да. Мораториум. — Чёрт, мальчик прав, — моментально соображает Ольга. — Он может создать помехи порталам. Мы в своё время не могли из-за него попасть в Центр. Это ненадолго, потом подберут частоту, но у нас будет передышка. Я вручаю плачущего Конграта Алистелии, и мы бежим наверх. Инженер увязывается за нами, но скорости семилетнему мальчику не хватает, и Зелёный подхватывает его на руки. Тут недалеко — механизм мораториума захватили вместе с нашим домом и дирижаблем, и часть того города стала частью этого. Полный рекурсор позволяет творить чудеса с пространством. Наверху разражается сигналом вызова оперативная рация Ольги. — Контора, контора пошла! — орёт откуда-то сквозь треск выстрелов и грохот взрывов Борух, — у них «Шилки», они прорываются к дирижаблю! Мы отходим! Уводи всех, мы… Связь прервалась.