— Ненавижу эту штуку.
Из сумки, закреплённой пониже спины, был извлечён стальной полуметровой длины цилиндр. Устройство казалось монолитным, ни кнопок, ни видимых глазу швов. Мужчина зашвырнул цилиндр поближе к противникам и достал пульт управления. Выкрутил тумблер на полную и вдавил красную кнопку.
Устройство протяжно загудело, заискрилось. И начало шарахать молниями по всему, что имело проводимость. Молнии повыбивали все лампы, превратили в пепел всю проводку, обжигали стены, куда попадали случайно. А ещё они заживо жарили людей.
Леонид толкнул вперёд Петуха и пошёл сам. Устройство не будет работать долго, надо успеть воспользоваться преимуществом. Нападающие открыли огонь по защитникам, добивая тех, кто ещё оставался жив. Пару раз ухнул гранатомёт, после чего Петух переключился на автомат. Леонид заливал всё вокруг из пулемёта. В них молнии тоже били, слегка щипая разрядами тока, но изоляция костюмов справлялась. Десяток секунд боя, и нападающие успевают даже зайти в тюремный блок, прежде чем устройство сгорает окончательно.
Нападающие спешно перезаряжают оружие. Петух спрашивает:
— Пойдём обратно?
— Нет, проверим тюремный блок. Эти умники могли засадить цели в камеры, чтобы спрятать. Прикрывай сзади.
Глава 22
Леонид был старым, совершенно отбитым воякой. Сын графа, поступил в кадетский корпус и обучался, дабы стать офицером Имперской Армии. В каком-то смысле ему не повезло. Не выделяющийся средней руки курсант, в возрасте четырнадцати лет он вместе с товарищами отправился на учения. Настоящие учения, в действующую дивизию, контролирующую вассализированную империей территорию. Обычное дело, стандартная практика для Российской Империи. Курсанты должны понимать, что население завоёванных территорий требует жёсткой руки для поддержания порядка, требует узаконенного насилия.
Афганистан уже несколько лет был относительно спокойной территорией, никаких крупных волнений, лишь обычное фоновое недовольство, привычное для сателлитов Великого Государства. Но именно в этом году начало восстание. Настоящее большое восстание, вовлекающее в себя почти всё население провинции. Для Леонида обычная практика в одно мгновение обернулась настоящей жестокой войной. Момент, разделивший жизнь юного курсанта на «до» и «после». Семь месяцев сплошного непрерывного праздника крови, насилия и жестокости.
Афгани не щадили завоевателей, применяя всю изобретательность, придумывая самые страшные и жестокие казни. Леонид бывал в плену. Его пытали, просто для удовольствия. Изуродовали лицо шрамами. А когда надоело, его раздели, подрезали сухожилия на ногах и бросили в горах. Парень на одних руках дополз до какой-то пещеры и спрятался там. Слизывал конденсат с камней и жевал траву. Ждал, пока зарастут ноги. Смог встать на ноги и вернуться к своим. А затем до конца войны с особой жестокостью уничтожал восставших.