подступала к горлу, она украдкой смахивала слезу. Так она и жила, работала, обретая подобие счастья, пока один случай не перевернул ее жизнь вновь. Говорят, всему есть своё объяснение. Клавдия в раю. Пароход "Александр Бородин" пришвартовался в порту Новосибирска. Август выдался теплым и солнечным. Клава сошла на берег и направилась к автобусной остановке. Там, у самой дороги, старушка продавала грибы, рассыпав их на кучки. – Возьму у вас, пожарю с картошечкой, – улыбнулась Клава и купила две горсти душистых боровиков, завернула их в газету и положила в сумку. Дома она первым делом обняла маму и детей. Работа ей нравилась, смена пейзажей и лиц отвлекала от грустных мыслей. Но разлука с детьми давалась тяжело, хотя именно эта работа помогла ей сбросить с плеч груз прошлого и увидеть, что жизнь продолжается. Пока Клавдия принимала душ, Надежда Федоровна пожарила картошку с грибами. Все уселись за стол. Дети прижались к маме с обеих сторон, словно боясь ее потерять. Сын справа, дочка слева. Надежда Федоровна поставила на стол тарелки с ароматной картошкой, а себе положила совсем немного. Она уже позавтракала и не хотела есть. Все с аппетитом поели, и Клава, окинув взглядом запасы, решила сбегать в магазин за продуктами. Детей брать не стала, думала, обернется за полчаса. Но что-то пошло не так. Уже выйдя из дома, она почувствовала какое-то странное состояние, но не обратила на это внимания. Зайдя в продуктовый магазин, Клава направилась в молочный отдел. Там она купила бидон разливного молока, потом еще три бутылки, затем десяток молока в треугольных пакетиках. Когда сумка доверху наполнилась молоком, она просто вышла из магазина, не заплатив. Люди смотрели на нее с удивлением, но она этого не замечала. Выйдя на улицу, Клава не увидела ни машин, ни автобусов, ни прохожих. Перед ней простиралась широкая площадь, вымощенная разноцветной плиткой, слегка светящейся изнутри. По всей площади стояли вазоны с диковинными цветами, словно в дорогом санатории. Вдали виднелась высокая арка над резными воротами. "Где я?" – подумала Клава. И вдруг чей-то голос прозвучал издалека и эхом отозвался прямо в ее голове: – У меня в гостях. – Где это? – спросила Клава. – В раю, – тихо ответил голос. – Что я здесь делаю? У меня дома дети, мне нельзя здесь быть, – взволнованно сказала Клава. – Дети сейчас в больнице, в тяжелом состоянии. И он показал ей два креста, на которых бились два детских сердечка. – Они живы? – спросила Клавдия. – Да, они живы, – был ответ.