— Вы чуть не пожертвовали имуществом Первой Церкви, — напряжённо заявил Ковальски. — Безрассудно.
— Какая разница? Это работает, Павел Миклошевич, — отмахнулся я. — Ваша штука работает. Я бы на вашем месте уже завтра пустил бы её в серийное производство. Вы можете изменить мир.
На лице Погоняйло проступило явное облегчение. Что, не ожидал, профессор? Ковальски повернулся ко мне, правда всё равно с максимально недовольным лицом.
— Рад слышать вашу оценку, Илья, но такие решения будет принимать Патриарх. Если испытания оставят его довольным. А в нашем случае это будет Совет Епископов. Который закрыл бы все исследования, если бы с вами что-нибудь случилось.
— Виноват, — совершенно не чувствуя вины ответил я.
Когда вся охрана оказалась за барьером, пулемёты заработали по чёрным силуэтам в тумане. Никто из табуна лошадко-носорогов из серой зоны не вышел. Я стоял, вцепившись в ограждение, и улыбался.
Голодный Бог, у тебя теперь натуральные проблемы.
Глава 22
Первая Церковь совершенно не хотела со мною расставаться. Ковальски одолевал вопросами, Погоняйло то и дело касался контура, каждый раз отступая под моим гневным взором, но также упорно возвращаясь к процессу, стоило мне отвлечься. Также налетела целая толпа сотрудников НИИ рангом помладше, и каждый пытался посмотреть на меня лично. Я почувствовал себя звездой и мне это не понравилось. Однако даже в своём «звёздном» статусе мне не удавалось вырваться за пределы исследовательского сектора номер 4. Ковальски придумывал какие-то мелочи, вроде ещё одного анализа, потом ожидания результатов, потом ремонта путей, отсутствия в тоннелях электричества или же их затопления.
Я не выдержал и связался с Баженовым. И только после этого все проблемы моментально исчезли, а я покинул НИИ ЗАИПЦА. Вроде бы не критичная история, но пришлось потратить ещё один день из и так уже стремительно сокращающегося запаса. Однако, в конце концов я оказался в аэропорту Новосибирска, в гордом одиночестве и с купленным Первой Церковью билетом на бизнес-класс.
Ковальски, на прощание, попытался урезонить меня тем, что финансовый отдел устроит им головомойку за подобные путешествия, что у них принято летать экономом, но я лишь сокрушённо покачал головой и напомнил о Баженове. Упоминание человека-ящика на учёного сработало отлично и он мигом переиграл свои увещевания и объявил перелёт моральной компенсацией за неуёмную филантропию профессора Погоняйло.
Я согласился, хотя старался не думать о том, что натворил этот Фёдор Михайлович с защитой души. Смысл теперь-то переживать? Будто хоть что-то изменится. Ну, не пойду я в портал, сохраню душу. Но когда Пожиратель прилетит сюда, он скушает её в числе миллиардов прочих. Хотя…