Был ещё вариант вытащить улику за территорию полицейского участка. Вариант же, она мне бронемяков таким образом таскала. Но сделать это можно было только в тот момент, когда хранилище покидает человек. И есть подозрение, что плывущий по воздуху телефон вызовет некоторые подозрения у свидетелей. Ладно летающий над полем хомяк, это случайный очевидец и сам попытается забыть. А тут ведь совсем другая песня.
Так что Княгиня поступила очень банально. Дождавшись, пока следователь выйдет из архива, она просто подожгла одну из бумажных папок, и когда прибыла пожарная команда — телефон уже сложно было бы не просто отыскать среди углей, но и вытащить из него хоть какую-то информацию.
Ну, мы сделали всё что смогли. «Медведей» ещё помаринуют в изоляторе (который, слава всему хорошему, находился не в корпусе хранилища), но доказательств их вины не осталось. Если, конечно, сами себя признаниями не утопят. Надеюсь, господин Кривенко сможет достучаться до представителей всех семей. Некрасиво выйдет, если мы подчистили все хвосты, а в ком-то совесть заиграет и он даст показания против себя
Мне ж тогда негде будет складывать трупы…
Ладно. Пустое. У меня и других забот полон рот.
Глава 11
— Артемьев, ты дурак⁈ — нахмурилась Василиса. — Ты мне казался немного умнее. Это ведь настоящее самоубийство!
Она даже натянула простыню на себя, приподнявшись на локте. Ну, да, оделе я заговорил сразу после того, как выплеснул накопившуюся за эти дни энергию. Лиза ушла на какие-то занятия свои, поднимать культурный уровень, а вот рыженькая ведьмочка скучала после занятий в торговом квартале, неподалёку от разрушенной мною улицы. Так что сама судьба свела нас в этом месте. Ну и очередь была Василисина.
Кстати, эта очередность меня немножечко напрягала. Но пусть они и обе «очарованы» мною, обижать никого не хотелось. Отчего чудо отношений стремительно рутинизировалось, потому что строгому графику ничто романтичное не поддаётся.
Да и вообще, девочки были милы, великолепны, чудесны и восхитительны. Однако не по своей воле, и это, отмечу отдельно, создавало в душе дискомфорт. Мерзкая сущность под моими рёбрами довольно регулярно умудрялась жалить меня же стыдом. И это наталкивало на странные мысли.
Например, а что если разобраться в том, что я сделал с их контурами, и всё исправить, м? Да, потом у меня будет только одно дело: — бежать. Бежать подальше. Куда-нибудь в Канаду, ибо нет ничего хуже двух «обманутых» женщин. Бррр… Отложим пока.
Важно то, что я добрался до кампуса как раз к вечеру, и сразу же пересёкся (кстати, какое, неожиданно правильное и двусмысленное слово получается, если убрать ё) с Василисой в отельчике, который, судя по улыбочке пожилой хозяйки, и создавался для подобных встреч. Рядом с кампусом же, где корпуса делятся по половому признаку. Так что пустых комнат тут был дефицит.