В тот день я возвращался именно от ветеранов. Возвращался в смешанных чувствах. Мне удалось закончить с Филом Вильсеном — мы наконец-то совместными усилиями разогнули ему пальцы на левой руке, а значит, мужик получил возможность вернуться к работе стражником. Его жена, которая тоже по совпадению оказалась в мастерской, реально упала на колени мне в ноги и лбом коснулась пола — максимальный «простолюдинский» поклон, чуть ли не в японском стиле!.. Хотя в Древней Руси тоже что-то такое было, вроде? Да и в европейском средневековье…

Это уже было неприятно, я поднял женщину и даже Жизнью ее немного подуспокоил, чтобы не проявляла такую экзальтацию. Вдвойне неприятно, поскольку мне в тот же день стало окончательно ясно, что моя работа над немертвым протезом уперлась в тупик: нам с Элсином так и не удалось добиться сращивания живых и мертвых нервных волокон через интерфейс. Была у меня надежда, что задача прокатит на некромантских читах, когда не то что два нервных волокна, можно два кусочка разных головных мозгов сложить, — и они сами собой сопрягутся!

Но то ли проставка между живой и мертвой нервной тканью оказалась недостаточно тонкой, то ли материал был подобран неправильно — поди без микроскопа разбери? В общем, о мелкой моторике пальцев и чувствительности протеза к прикосновениям можно было забыть. Я сразу же сказал об этом Этлунду, чтобы тот много не ждал, — мол, попробуем еще, благо, дефицита кроликов не предвидится. Но, скорее всего, в обозримом будущем с тем оборудованием, которое у нас есть, успеха не достигнем. Так что сделаем что попроще.

Бывший сержант принял это стоически.

— Если хоть держать заготовку смогу, уже хорошо! А писать и левой рукой можно.

Однако я все равно чувствовал недовольство собой. Хоть и понимал, что даже в таком виде смог догнать передовой край земной медицинской науки в области протезирования. Но у меня-то магия теперь есть, и не одна, а целых три! Представляю, как наши ученые могли бы развернуться, появись у них хотя бы возможности магов Жизни…

И вот в таком настроении я рассеянно миновал лестничный спуск, у подножия которого когда-то сцепился с рыбаками, свернул в знакомый переулок между глухими стенами домов… и увидел небольшую толпу — четверка разновозрастных мужиков обступили молоденькую прилично одетую девушку, которая валялась на земле в тени массивного платана. Платан рос в саду уровнем выше и бросал в переулок густую тень. Один из мужиков, постарше, с седой клочковатой бородой, громко орал:

— Лекаря! Лекаря! Доченьке плохо! Прошу вас, бегите за лекарем!