— Нет, у меня все было проще, — покачала головой мэтресса Бьер. — Я только экспедиции организовывала, там совсем другие особенности. Так что командовать должна Мадсен, а я пойду к ней в ассистентки.

Олла аж окаменела. Воздушная магичка! К ней в ассистентки!

— Может быть, наоборот? — осторожно спросила Олла.

— Ну, для посторонних можно и наоборот, — махнула рукой мэтресса Бьер. — А так-то на самом деле, конечно, вы будете командовать… Кстати, давайте на «ты» уже? И по имени?

Олла сжала зубы. Опять! Как ее достали эти аристократы со своей напускной демократичностью!

Когда она только начала работать в доме Нейгартов, — да, в самом начале, они тогда еще жили в городском доме, даже еще до первого переезда на остров, где каждый год проводили самые жаркие месяцы, — ее как раз против этого предостерегали другие служанки. Да Олла и сама увидела наглядный пример. Через улицу жил мальчик, тоже отпрыск богатого рода, примерно ровесник госпожи. При нем всегда состоял слуга, мальчик лишь чуть старше. Они постоянно болтали как равные, богатый мальчик обнимал бедного за плечи, бедный называл богатого по имении и на «ты»… А потом они поспорили — это прямо у порога дома случилось, Олла как раз тогда крыльцо мыла, и потому видела все от начала и до конца. Поспорили о чем-то пустяковом, и богатый мальчик отправил своего слугу на конюшни, чтобы его там выпороли. Вроде обычное дело, но Олла потом узнала, что конюх не расслышал приказ, а может, зол был на что-то — и запорол мальчика до смерти.

Так что Олла себе пообещала: она никогда так не попадется! Никогда-никогда. Как бы к тебе ни были добры, риск, что тебя отправят на конюшни за малейшую оплошность, есть всегда.

Правда, она еще в детстве поняла, что с госпожой это исключено. Но береженого боги берегут. И опять же, Олла знала за собой авторитарность и склонность слишком давить на других. Поэтому старалась как можно плотнее держать эту особенность своего характера в узде, когда общалась с вышестоящими. А как лучше держать себя в узде, чем не давать воли даже в мелочах?

— Если хотите, могу называть вас мэтресса Игнис или госпожа Игнис, — предложила Олла с любезной улыбкой. — По имени, уж извините, мне сложно, я буду чувствовать себя ужасной грубиянкой!

— Ладно, — мэтресса Бьер пожала плечами. — Тогда уж зови госпожой Метелицей, мне привычнее как-то.

— Метель — это вихрь со снегом? — уточнила Олла. — Какое красивое прозвище!

Но лесть не сработала: мэтресса Бьер продолжала смотреть на нее неожиданно тяжелым, проницательным взглядом, будто хотела Оллу насквозь проглядеть!