— Феликс, нам нужно серьёзно поговорить. О Маргарите.

— Не сейчас, — бросил я, пытаясь обойти её и спуститься по лестнице.

Но она оказалась проворнее. Крепкая рука вцепилась в моё плечо, останавливая.

— Это важно! Так нельзя!

Я замер. Медленно, очень медленно обернулся и молча посмотрел сначала на неё, потом на её руку. Эльвира вздрогнула, словно обжёгшись, и тут же отдёрнула ладонь.

— Ой…

— Если я сказал, что мне куда-то нужно, — произнёс я холодно, чеканя каждое слово, — это значит, что мне действительно куда-то нужно. Если я говорю, что мы поговорим потом, значит, мы поговорим потом. И вообще, останавливать меня — очень плохая идея. Ясно?

Она испуганно кивнула. Её боевой настрой куда-то испарился.

— А ты… ты куда?

— По делам, — смягчился я. Чёрт, снова эта остаточная человечность. — Сидите дома. И без веской причины даже с «мухами» не выходите. Я скоро буду.

Я быстро спустился по лестнице, думая о том, что девочки хоть и перспективные, но слишком уж в них много от аристократического воспитания. Их баловали, оберегали, растили в тепличных условиях. И теперь им придётся очень быстро учиться жить в реальном, жестоком мире. И учителем, похоже, буду я. Не самая завидная роль.

В гараже меня встретила притихшая компания. Михич, увидев меня, виновато потупился. Похоже, до него дошло, какую херню он спорол по телефону.

— Паря, сорямба, я это…

— Говорите, что известно, — перебил я его, не давая рассыпаться в извинениях. Время — ресурс, и тратить его на пустую болтовню я не собирался.

Парни, перебивая друг друга, рассказали о своей находке. А потом Пухлый продемонстрировал мне разбитый экран своего смартфона, где на тёмном фоне красовался заказ на поиск моих сестёр.

— И это проблема? — спросил я, возвращая ему телефон.

— Что именно? — хором офигели гопники.

— Что я сын покойного графа.

— Ну-у-у… — протянул Дылда, почёсывая затылок. — Так-то, если верить новостям, ты и сам типа покойник получается…

Я позволил себе лёгкую улыбку.

— Неважно. А теперь слушайте сюда, — я обвёл их взглядом, который заставил всех выпрямиться. — По поводу моих сестёр. Если кто-то из вас, или ваших знакомых, или знакомых ваших знакомых, хотя бы вякнет где-нибудь о том, что вы их видели… Вам крышка.

Я говорил это медленно, тихо и очень убедительно. Парни заметно побледнели.

Михич нервно сглотнул.

— Да чё ты, паря… Мы всё понимаем. Мы с тобой.

— Вот и хорошо, — я снова улыбнулся, и от этой улыбки им, кажется, стало ещё неуютнее.

— Пипец, — выдохнул Дылда, вытирая со лба испарину. — Можешь ты, командир… Когда говорил, я чуть не обделался. А ты даже голос не повышал!