— Так… почему, сын⁉
Александр криво усмехнулся:
— Наш род, Аничковых, знатные долгожители.
— И… что?
— То, что я ждал бы трон ещё лет сто! Вот что, отец! Я был бы в твоей тени ещё несчётное количество лет! Вечный принц… Ждать было уже невозможно…
От императора повеяло каким-то холодом. Он, вроде, только гравитацией обладал, но я прямо физически почувствовал, как в комнате стало на несколько градусов холоднее.
Афанасий приблизил лицо своего сына в плотную к своему:
— И из-за этого ты предал родину?
— Я не предавал, я всего лишь воспользовался одним предложе…
От пощёчины Афанасия голова сына мотнулась в сторону, а на пол бухнулся зуб и, прокатившись по паркету, скрылся где-то под кроватью.
— Это — предательство! Даже для переворота ты мог использовать исключительно внутренние силы. А теперь, что? Теперь, ты собрался передать какой-то сраной Англии, которая ещё столетия назад утратила свою силу, наши недры⁉
Сынок кашлянул кровью, и из его рта выпал ещё один зуб. Ну, или осколок зуба, с пола было сложно было разглядеть…
— Кто? Кто именно вышел на тебя?
— Александр снова кашлянул:
— Я… кх… я не могу. Не могу… кх… сказать…
Лицо камердинера, в теле которого сейчас находился Афанасий, потемнело:
— Так ты ещё и магическую клятву о неразглашении дал⁈ — Отец отпустил ворот халата, и тело сына рухнуло на пол, а затем, будто вдавилось в паркет:
— Кто⁈ Либо я расплющу тебя, либо ты сможешь пересилить клятву и скажешь мне!
Сынок захрипел:
— От… ец… кхрр… умо… ляю!
— У тебя есть шанс выжить. Примерно один процент. Ещё раз: Кто вышел на тебя и предложил переворот? Ну, или на кого ты сам вышел?
— Я… кх… кххх. Я… не…
Александр дёрнулся и затих.
Афанасий стоял молча над телом своего сына секунд тридцать, а затем, тяжело вздохнув, пробормотал себе под нос:
— Не смог… Ну, что ж, собаке — собачья смерть…
Вот только, несмотря на жестокие слова, из уголка его глаза скатилась одинокая слеза и, прокатившись по щеке капнула вниз. В глазах отца- имератора виднелась… боль.
Тут же вспомнилась картина Репина, где Иван Грозный убил своего сына Ивана…
Так, мужика надо спасать!
Во-первых, я схватил душу его сына, что пыталась ускользнуть от меня в поток нитей.
Это он сейчас под аффектом сынулю кокнул. Может, когда остынет, что-то по-другому решит сделать. Может, допросит сына нормально. А, может, не знаю — в тюрьму там его отправит, а не на «тот свет».
— Афанасий!
Мужчина стоял на месте и, будто не слышал моего голоса.
Пришлось, повторить погромче:
— Афанасий!!!
Вздрогнув, мужчина перевёл свой взгляд на меня, а из коридора послышался топот ног. Сюда спешила подмога.