А неплохо думалка у Спесивцева работает, вмиг меня раскусил, и ведь каждый «выстрел» в цель, всё в точку.

Между тем Любослав продолжал:

— Если это так, тогда главный вопрос в том, КТО в твоём запасном теле. — Он уставился мне в глаза и прищурил глаза. — С кем имею честь?

Я улыбнулся, и встав с дивана, протянул руку вперёд для рукопожатия:

— Ошибся с телом. Я — это Владимир.

Сзади раздалось:

— Люба… Как же ты помолодел! — Затем император прошёл вперёд и с интересом принялся разглядывать главу рода Спесивцевых. — Признавайся, как у тебя получилось? Крем от морщин?

Любослав развёл руки в стороны и медленно покачал головой:

— Афоня, ты?

Раскрасневшийся от алкоголя Аничков оскалился:

— Я.

И тут же сграбастал в объятья вставшего с кресла… похоже, что не просто знакомого, а своего близкого друга.

Но через пяток секунд, отстранился:

— Я, кстати, серьёзно — как ты так омолодился?

На что Любослав кивнул на меня:

— А вон, наш общий знакомый помог — открыл мне заново четвёртый колодец, я сам и омолодился после этого.

Афанасий бросил на меня очень заинтересованный и одновременно задумчивый взгляд, но ничего сказать не успел, Любослав его опередил:

— Лучше скажи, как ты тут оказался? Тебя же вроде закрыли в лечебнице после… твоих выходок. Я хотел тебя навестить, да не пустили — будто режимный объект какой.

Ага, Любослав, значит, не в курсе, что из себя на самом деле представляет эта психиатрическая больница.

Ну правильно, в некоторые тайны посвящён только императорский род.

Афанасий всё это время смотрел в мою сторону, но в итоге хмыкнул, отвернул голову обратно к своему старому другу и вздохнул:

— О-о-о! Тут история долгая и насухую её не расскажешь, хотя главный герой в ней… — Кивок в мою сторону. — Тот же самый — наш общий знакомый.

— Я почему-то не сомневался. — Любослав достал буквально из воздуха незнакомую мне бутылку и поставил её на журнальный столик. А глянув на мой удивлённый взгляд, пояснил. — Пространственный карман.

Тут, и такое есть⁉ Хочу!!! Это ж получается… как инвентарь в какой-нибудь игре, что ли⁉ Хочу вдвойне!

Следом из воздуха появился двуручный топор.

— Ой, не то.

Топор исчез и вместо него появилась вторая бутылка.

Ага, не как в инвентаре, скорее, как в мешке — что нащупал рукой, то и достал. Всё равно, хочу!

Затем, на журнальный столик встали ещё десять бутылок, большое блюдо с креветками, блюдо с… сухариками? Потом оливки, порубленные овощи и две огромные грозди белого винограда без косточек.

Затем Спесивцев расчистил центр столика и водрузил туда металлическую миску в которой был расплавленный сыр, а снизу в нише под этой миской стояла горелка, своими язычками пламени не дававшая застыть сыру.