Наш провожатый как-то резко замолк, отрицательно покачал головой и, когда мы добрались до шестой аудитории, буквально растворился в воздухе. Только после этого я позволил себе расхохотаться. Мария потупила хитрые глазки и скромно шаркнула ножкой, но всё-таки не выдержала и тоже засмеялась.
— Ну таких побеждать только их же оружием, — сказала она, вытерев выступившие слёзы.
— Да уж, с тобой опасно спорить, надо запомнить, — я кивнул на дверь с золотой цифрой «шесть». — Пойдём?
— Конечно. Отступать поздно.
Мария решительно взялась за дверную ручку, потянула вниз и толкнула дверь. Та с тихим скрипом отворилась. Мы перешагнули порог и застыли. Даже меня пробрало, а ведь я чего только в прошлой жизни ни повидал! Аудитория была… не совсем аудиторией. Мы попали в огромнейшую пещеру, площадью не меньше пятисот квадратных метров. Сделана она была в форме амфитеатра, только в центре вместо арены находилась бездонная яма. Вокруг неё лесенкой располагались лавочки. Атмосфера здесь царила мрачная и тяжёлая. Я чувствовал магические волны — нехорошие волны. С Изнанки в реальность рвалось что-то злое, кровожадное и жестокое.
Под потолком в центре пещеры парил человек в чёрной мантии. На его поясе висел бриллиантовый клык. Десятый, наивысший ранг. Это была женщина — лысая, коренастая, с грубыми чертами лица. Она уставилась на меня и Марию и громыхнула магически усиленным голосом:
— Присаживайтесь. Через сорок минут мы откроем Трещину.
Глава 25
Этот же день, особняк Чурпасова, главный зал.
Граф Чурпасов потерял человеческий вид. Он выглядел как спустившийся с гор йети: лохматый, с красными глазами, опухший с похмелья, в мятом костюме, который скорее напоминал тряпки. Он метался по залу, где обычно устраивал богатые балы, и разъярённо ревел. Его непутёвый сын доигрался и нашёл свой конец в самолёте Москва-Краснодар! У него впереди была целая жизнь, он бы мог столького достичь…
Краем сознания граф понимал, что на самом деле его сын был пропащим человеком. Как и то, что смерть поджидала его за каждым поворотом — в виде бандитов, с которыми он связался, или уродов, которым он проиграл деньги, или дворян, которые вызвали его на дуэль, или… Сына Чурпасова ненавидела вся Москва и за глаза обзывала распоследними словами. Граф и сам проклинал собственного сына, желал ему поскорее сдохнуть, но сейчас… Сейчас помощник доложил графу, что вместе с его сыном на борту самолёта летел мелкий ублюдок Ломоносовых.
— Это он убил моего сына! — в очередной раз взревел Чурпасов. — Мало ему было моего позора, так он решил ударить в самое больное⁈