— Он тебя обижал, — пробурчал тот. — Моего папу нельзя обижать. А ещё я видел, как он с тем дядькой хотели тебя пырнуть ножом.

— Спасибо, — поблагодарил я, но строго добавил: — В будущем без моего разрешения в драки не влезай. Я бы разобрался с ними самостоятельно, а теперь мало того, что они про тебя знают, но и попытаются выследить. Мы потеряли преимущество неожиданности. Но ладно… Стоит отдать должное, выглядел твой перформанс впечатляюще.

Наш мысленный разговор прервал невысокий седой мужчина, на плечах которого красовались погоны младшего лейтенанта. В руках он держал обгоревшую папку с моим делом. Он указал на допросную и произнёс:

— Прошу прощения, но вам придётся туда вернуться.

Мы прошли внутрь и уселись за стол.

— Олесий Иванович Потеха, — сухо представился лейтенант. — Связаны ли вы с несчастьем, произошедшим с господином Светлогоровым?

Я задумался, взвесил все за и против и в конце концов ответил:

— Да, — Олесий изумлённо вздёрнул брови, и я пояснил: — Дракон — мой фамилиар. Вы должны знать, что фамилиары обязаны защищать своих хозяев, если почуют опасность. Делать это их вынуждает магия. Мы все знаем, почему мой фамилиар напал на конвоира и господина Светлогорова. Посмотрите записи с камер. Хотя нет… Дайте-ка догадаюсь, там, где я проходил в тот момент, как раз было слепое пятно, верно?

Когда у меня появился Дракоша, я посетил библиотеку — чтобы изучить вопрос о приручении монстров. В моей прошлой жизни такое имело место быть, хоть и не широко распространилось. По этому поводу велись ожесточённые споры — люди не могли сойтись во мнениях, помогут ли монстры человечеству развиться или когда-нибудь восстанут и уничтожат его? В этом же мире монстры становились фамилиарами — магическая связь накрепко привязывала их к человеку, фактически превращая в рабов.

— В чём вы обвиняете господина Светлогорова? — Олесий с мученическим видом потёр виски.

— Он пытался убить меня чужими руками, — заявил я. Хотя в действительности понимал, что меня хотели покалечить, а не прикончить. Тяжёлое ранение сильно бы меня ослабило, к тому же я почувствовал на лезвии следы яда. После такого пореза я бы валялся в лихорадке, бредил и подписывал все бумажки, которые бы мне подсовывали. Но сейчас разбирать чужие интриги бессмысленно, а самое главное — неэффективно. Проще и выгоднее бросаться громкими и категоричными заявлениями. Я пристально посмотрел на Олесия и протянул: — Ну а что? Если получится — все в плюсе, опасный преступник напал на полицейского при исполнении и умер. Если не получится — опасный преступник напал на конвоира, не такая уж редкая ситуация.