Усмехнувшись, я шагнул в Данж.
Глава 4
Усмехнувшись, я шагнул в Данж. Мысленно приказал Дракоше остаться на поверхности и охранять территорию — чтобы не путался под ногами, мал ещё сражаться с монстрами.
Меня выбросило в… чистое поле. Высоко над моей головой светило яркое солнце, небо было чистым и голубым. Ну, если точнее — так могло показаться на первый взгляд. На самом же деле… это была не иллюзия, нет. Скорее — мозг улавливал знакомые признаки и соединял их в картину, которую видел почти каждый день на протяжении долгих лет. Конечно же, это было не поле, а большая просторная пещера, пол которой зарос густой высокой травой, а высокий потолок полностью был покрыт светящимимся голубыми кристаллами. Солнцем же была птица — монстр огня, известный под именем Сирин. Каждое её перо было языком пламени, она ослепляла — буквально, на Сирин невозможно смотреть прямо, только боковым зрением, уголком глаза. Эта тварь очень опасна — она легко испепелит здоровенного быка, что уж говорить о человеке.
Но опаснее, чем Сирин, был её хозяин — Руевит. Я оглянулся, пытаясь понять, где он может скрываться. В дальнем углу зашевелились тени, и ко мне шагнула высокая человекоподобная фигура, только вот и спереди, и сзади она была абсолютно одинаковой. Невозможно определить, где спина, а где — грудь. Вместо головы у неё был толстый диск, радиусом около полуметра. По краям этого диска располагались семь лиц. Руевит был семиликим чудовищем, и каждая его голова обладала определённой способностью. В какой-то степени мне повезло — монстр поднялся лишь до верхней ступени третьего ранга. С четвёртым было бы очень сложно совладать. Да что уж говорить — и сейчас мне нужно быть крайне осторожным и вспомнить старую присказку: безрассудный охотник — мёртвый охотник.
Голова Руевита бешено закрутилась вокруг своей оси, семь лиц пялились на меня покрытыми бельмами глазами, а беззубые рты распахнулись и закричали на высокой ноте. Резкая боль пронзила мои уши, и мне пришлось активировать первую ранговую способность — Боль. Я прикрутил чувствительность нервных ушных окончаний до минимума и врубил сканирование — если уж я лишился одного органа чувств, его придётся компенсировать. Руевит, поняв, что его атака не возымела эффекта, разочарованно взревел, выгнулся назад и встал в мостик — он походил на огромного четырёхлапого паука. Его рты снова широко раскрылись — видимо, он опять закричал, но я этого уже не слышал.
Ко мне повернулось лицо с застывшей печальной гримасой — опущенные уголки рта, поднятые домиком брови, текущие из глаз слёзы. На меня словно взглянул плачущий, разлагающийся мертвец, который пять минут назад вылез из могилы. Руевит, перебирая конечностями, пополз ко мне, из его искривлённого рта начал надуваться пузырь, очень похожий на самый обычный — мыльный. Его прозрачные бока переливались под светом, испускаемым Сирин. Он стремительно рос и в какой-то момент отделился от губ Руевита и выстрелил в меня. Я был готов к атаке — легко отбил пузырь воздушным импульсом, но тот вдруг размножился. Моё сердце не успело сделать и нескольких ударов, как в пещере уже летали десятки пузырей. Они заняли всё пространство и постоянно сталкивались друг с другом, и мне приходилось проявить чудеса акробатики, чтобы их не коснуться.