Прошла ещё неделя, и я окончательно зашёл в тупик. Люди не исчезали, улик не было. Я уже не понимал, что вообще здесь делаю. Впустую трачу время? Однако перед отъездом я решил по десятому кругу снова поговорить с каждым жителем деревни. И вот тогда внезапно выяснилось, что странная семейка с опушки не показывалась очень давно. Слишком давно даже для странной семейки с опушки. Но раньше мне об этом никто не сказал, потому что — ну, чудики же, что с них взять. Да и кто за ними следит? Ну, не ходят и не ходят в деревню. Может — месяц. Может — три месяца. А может — и все пять. А ещё местные неожиданно вспомнили, что странная семейка никогда не покупала молоко.

На меня обрушилось осознание, какую оплошность я совершил. Повёлся на мнение большинства, что странную семейку не стоит трогать. С тяжёлым сердцем я направился к их дому. На подходе ко мне вернулась надежда — я почувствовал, как бьются шесть сердец. Живы-здоровы. Может, дурное предчувствие — это всего лишь мнительность? В этот раз я решил не стучать в дверь — открыл задвижку магией и, накинув на себя маскировку, пробрался внутрь. Весь дом внутри был покрыт паутиной. Словно ажурные занавеси, она свисала отовсюду. В крохотной спальне на полу лежали пять больших коконов, а рядом с ними, свернувшись клубком, спала Чёрная Вдова. Красивая бабочка на её спине сияла в темноте ярким огнём.

На кухне что-то зазвенело. Я прошёл туда и застыл — девочка, напевая весёлую песенку, варила картошку. Это отдавало какой-то фантасмагорией: её семья умирает за стенкой, а она готовит и даже не думает о том, чтобы бежать в деревню за помощью. Повесив купол тишины, я постучал по дверному косяку и негромко поздоровался:

— Привет.

— Здравствуйте, — девочка не испугалась. Оглянулась через плечо, мило улыбнулась и предложила: — Будете чаю?

— Давай, — согласился я и спросил: — А ты видела, что с твоими родителями?

— Они скоро превратятся в бабочек, — ответила девочка беззаботно. — Прям как моя подружка. Я встретила её в лесу. Она такая красивая! Я сразу с нею подружилась! И пригласила домой.

— То есть твоя подружка сделала это с твоими родителями? — зачем-то уточнил я, хотя это было и так понятно.

— Ага, — кивнула девочка. — Они ей очень понравились. Она захотела сделать их такими же красивыми, как она. Надеюсь, у мамы будут золотые крылышки. А у старшего брата — коричневые, как навоз. Он называет меня дурочкой. Я не хотела, чтобы он становился бабочкой. Но подружка уже сделала для него кокон.

Я усыпил её мягким потоком магии и вернулся в спальню, где разрубил Чёрную Вдову на мелкие кусочки. Семью девочки было уже не спасти — по факту эти люди умерли, как только попали в кокон. Чёрная Вдова вводит в своих жертв вещество, которое их одновременно и консервирует, и растворяет как желудочный сок. Растворяет медленно и мучительно, но неотвратимо. Последним разлагается сердце, которое до последнего поддерживает в жертве видимость жизни. Я прекратил мучения несчастной семьи пятью ударами меча, а потом заметил, что в углу комнаты стоит бидон с молоком. Пять месяцев девочка не только жила рядом с убийцей её родных, но и поила эту тварь молоком, которое ей давала добрая бабуля.